— Иваныч, ты не спишь?
— Какой тут сон! — откликнулся Петр.
— Как бы не пролететь? Вдруг с дороги собьемся? Темень-то какая.
— Типун тебе на язык, — заворочался в своем углу Новиченко.
— Че маяться — порубать и вперед! — предложил Сычев.
— Все равно уже не уснем, — поддержал его Новиченко.
— Ладно, будем сниматься, — согласился Петр.
Перекусив, разведчики освободились от лишнего груза, стали на лыжи и направились к месту засады — мосту. Удача пока была на их стороне: мороз ослабел, пошел мелкий снежок, и им не пришлось маскироваться. Задолго до рассвета они вышли к мосту и, оборудовав укрытие, залегли в засаде.
Томительно медленно тянулось время. Наконец, бледно-розовая полоска окрасила горизонт на востоке, и ночная мгла рассеялась. Наступил рассвет. В душе Петра поселилась тревога — опасение, что опель по тем или иным причинам мог не выехать на маршрут, и это не давало покоя. О том же думали Сычев с Новиченко и бросали тревожные взгляды то на дорогу, то на часы. Стрелки лениво ползли по циферблату и бесстрастно отсчитывали секунды и минуты до восьми пятнадцати, когда зеленый опель должен был появиться на дороге. В запасе оставалось около четырех минут.
Первым услышал гул мотора Новиченко и сорвавшимся голосом воскликнул:
— Е-е-едет! Едет!
Петр напряг слух. Забухавшее, словно кузнечный молот, сердце глушило звук.
— Слышу! Ну, давай! Давай! — торопил Сычев.
Здесь уже сам Петр увидел, как на выезде из лесополосы показалось зеленое пятно. Оно приближалось и быстро росло в размерах. Это был опель! Теперь все решали быстрота и натиск. Петр выбрался из укрытия и подал команду:
— По местам, ребята!
Сычев и Новиченко, передернув затворы автоматов, заняли позиции по обе стороны моста. Петр, поправив на рукаве белую повязку, которая должна убедить гитлеровцев, что перед ними полицейский, вышел на дорогу. Опель стремительно приближался.
«Сто! Девяносто! Восемьдесят!» — мысленно считал Петр и, когда до машины осталось сорок метров, суматошно размахивая руками, бросился навстречу.
Прошла секунда-другая, водитель ударил по тормозам. Опель пошел юзом и остановился в нескольких шагах от Петра.
— Минен! Минен! — на ломаном немецком истошно закричал он и, ухватившись за ручку дверцы, склонился над лобовым стеклом.
На него таращилась рыбьими глазами растерянная физиономия капитана. Что-то сказав водителю, он приоткрыл дверцу, пробежался взглядом по Петру, Новиченко и задержался на Сычеве. В следующее мгновение холеное лицо капитана исказила гримаса и сдавленный вскрик «бандит», как бич, подхлестнул водителя. Он судорожно засучил ногами, руками: опель фыркнул двигателем и, подобно лягушке, прыгнул на Петра. Тот едва успел увернуться и отлетел в кювет.
Скрежет металла и раскатистая автоматная очередь слились в один звук. Боковое стекло разлетелось вдребезги, водитель рухнул на руль, и опель, пропахав глубокую борозду, уткнулся в сугроб. Сычев снял палец со спускового крючка и метнулся к машине. Капитан опередил его — рыбкой сиганул на обочину и кубарем покатился к реке. Сергей бросился вдогонку, но вынужден был залечь. Гитлеровец, отчаянно отстреливаясь, пытался прорваться к мосту и там спрятаться за опору — до него оставалось несколько метров. Автоматная очередь, выпущенная Сергеем, взметнула снег у ног капитан, он дернулся и исчез за сугробом.
Петр пришел в себя, спрыгнул вниз и, откатившись под защиту дерева, взглядом поискал гитлеровца. Тот бился в предсмертной конвульсии.
— Похоже, капец, — тяжело дыша, обронил, подбежавший Сычев.
— Да-а-а. Эх, Серега, Серега! — не мог сдержать досады Петр.
— Я ж по ногам, Иваныч! — понурясь, промямлил тот.
— Лучше бы по яйцам.
— А если бы он под мост сиганул, то нам всем хана.
— Если бы да кабы…
— Иваныч? Иваныч, глянь, что я нашел! — радостный вопль Новиченко положил конец перепалке.
— Ладно, Серега, забирай у фрица документы, а самого в снег! — приказал Петр и, цепляясь за ветки кустарника, выбрался к дороге.
Навстречу, потрясая коричневым портфелем, бежал Новиченко. На душе Петра отлегло. В нем могло находиться то, за чем они охотились, — важные документы. Массивная сургучная печать на застежке была тому подтверждением. Он выхватил из-за пояса штык — нож, рассек ремень и встряхнул портфель. На дорогу посыпались пакеты. Подрагивающими от волнения пальцами Петр ухватил самый большой, сломал печать, разорвал плотную бумагу. В пакете оказалась карта! Все еще не веря в удачу, он развернул: красные и синие стрелы гитлеровских дивизий нацелились на оборонительные порядки 6-й армии Юго-Западного фронта.
— Ну, что там, Иваныч? Что?! — сгорая от нетерпения, теребил его Новиченко.
— Попали в самое яблочко! — ликовал Петр.
— Значит, дырку под орден вертеть?
— Если фрицы ее раньше в твоей башке не провертят. Сматываться надо! — поторопил подоспевший Сычев.
— Гляди, не накаркай! — огрызнулся Новиченко.
— Каркай не каркай… — и Сычев осекся.
Со стороны лесополосы донесся рокот мощного мотора, и из-за поворота показалась самоходка. За ней катил грузовик. Времени на раздумье у разведчиков не оставалось.
— Фрица в снег! Сами в машину! — крикнул Петр, сгреб в портфель пакеты и бросился за руль.
Ключ зажигания торчал в замке. С замиранием сердца он повернул его. Машина отозвалась недовольным урчанием, но никак не хотела вырываться из снежного плена.
— Ребята, сюда! Толкайте! Толкайте! — позвал на помощь Петр.
Новиченко с Сычевым, запихнув водителя в сугроб, навалились на опель с двух сторон. Петр вывернул руль и снова нажал на газ. Рыча двигателем, машина подалась их усилиям и выкатилась на дорогу. Сергей с Владимиром на ходу запрыгнули на заднее сиденье, и Петр до пола утопил педаль газа. Они промчались около семи километров, но дальше не стали испытывать судьбу: за холмом располагалось большое село — там у гитлеровцев могла находиться комендатура.
На первом же повороте Петр свернул с дороги, выбрал укромное место, и остаток дня разведчики провели в развалинах, а с наступлением темноты двинулись к линии фронта. Избегая дорог и населенных пунктов, шли всю ночь, когда, наконец, наткнулись на ряды колючей проволоки и дальше поползли по-пластунски. Вскоре в предрассветном полумраке проступила кромка окопа, и послышалась родная речь. Не обращая внимания на ссадины, они рванули вперед. Их движение не осталось незамеченным: лязгнули затворы, и над бруствером показались две головы.
— Стойте! Свои! — предупредил Петр.
— Свои в блиндаже сидят! Кто такие? — прозвучало в ответ.
— Разведка!
После паузы тот же простуженный голос потребовал:
— Ползите сюда! Только без фокусов!
Разведчики одним броском преодолели последние метры и скатились на дно траншеи. Над ними склонились две любопытные физиономии. Отдышавшись, Петр спросил:
— Где мы?
— А шо тебе надо? — не терял бдительности старший дозора.
— Штаб 6-й армии.
— Далече собрались! А там кого?
— Тебе-то какое дело? Много будешь знать — рано состаришься, — потерял терпение Сычев.
— Помолчи, Серега! — осадил его Петр и поинтересовался: — Так сколько?
— Командир скажет, — держал строгий тон дозорный и распорядился: — Саня отведи их к Давыдову!
Тот снял с плеча винтовку и извиняющимся тоном произнес:
— Двигай, хлопцы, и без глупостей!
Сычев недовольно засопел и попытался что-то сказать.
Петр одернул его и подтолкнул вперед. Выстроившись в цепочку, разведчики двинулись за Александром, на краю оврага остановились и, придерживаясь за веревку, соскользнули вниз. Там располагался штаб 1-го батальона 415-го стрелкового полка. На входе в блиндаж их остановил часовой и спросил:
— Хто такие?
— Разведчики, — пояснил Саня.
— Погодьте! Я доложу командиру, — распорядился часовой и исчез за дощатой перегородкой.
— В штанах от холодюки звенит, а они все в шпионов играют, — буркнул Сычев.
— Порядок есть порядок. Забыл про Струка, — напомнил Петр.
— Иваныч, тебе шпионы уже везде мерещатся.
— Он не последний?..
Спор прервал часовой.
— Заходьте! — пригласил он в блиндаж.
Встретил разведчиков пожилой капитан. Его осунувшееся, заросшее густой щетиной лицо говорило о том, что фашисты ни днем, ни ночью не давали покоя батальону. Пробежавшись внимательным взглядам по разведчикам, он устало произнес:
— Командир батальона Давыдов. А вы кто такие?
— Армейская разведка, — уклончиво ответил Петр и потребовал: — Свяжите…
— Подожди вязать! Кто послал? — перебил его Давыдов.
— Капитан, ты че? Тебе же ясно сказали: разведка! — не выдержал Сычев.
