— Та, чего ж вы стоите? Сидайте!
Петр перевел взгляд на стол. Над казанком с вареной картошкой вился ароматный парок. Рядом с ним на блюде лежала запеченная в духовке курица. Среди мисок с солеными огурцами и помидорами тускло отсвечивала бутыль самогона.
— Зинаида, ну зачем?! — воскликнул он.
— Хорошего человика зразу видно.
— Спасибо, но война же.
— Так шо ж типерича нэ жыты?
— Оно-то так, и все-таки… — замялся Петр, пробежался взглядом по горнице и, не заметив продуктов из загашников Пилипчука, потребовал:
— Зинаида, то, что принесли, выставляй на стол!
— Цэ же военнэ?
— Мы все военные: что на передовой, что в тылу. Забирай!
— Ни, як жэ можно?
— Можно! — отрезал Петр.
— Дякую! Дякую! — повторяла Зинаида и, от смущения, не зная, куда девать руки, затеребила пальцами поясок на кофте.
Петр приобнял ее за плечи и, усадив на табурет, сел напротив. Зинаида, оправившись от смущения, принялась хлопотать за столом, подкладывая ему в миску то картошку, то куски курицы, и при этом не забывала подливать в рюмки. То ли от усталости, то ли от крепкой самогонки Петр вскоре опьянел и уже с трудом помнил, как добрался до кровати, и, едва коснувшись головой подушки, уснул мертвецким сном. Не разбудили его ни грохот далекой бомбежки, ни голоса постояльцев Зинаиды. Впервые за последние пять месяцев он безмятежно провел ночь. Ранним утром его поднял на ноги помощник дежурного по Особому отделу. Быстро умывшись, побрившись и перекусив на ходу, Петр отправился на встречу с Рязанцевым.
Тот уже был в кабинете. На этот раз он был немногословен и деловит, коротко поздоровавшись, пригласил пройти к столу, на котором была развернута карта. Петр бросил на нее взгляд: в полосе обороны 6-й армии, по тылам гитлеровцев, замысловато петляла жирно прочерченная зеленая линия и выходила к расположению 417-го стрелкового полка. Она повторяла путь его отряда. Он вопросительно посмотрел на Рязанцева.
— Ты правильно понял, Петр Иванович, — подтвердил тот его догадку и затем спросил: — Хорошо помнишь маршрут?
— Какие-то участки — да, а какие-то — нет. Двигаться приходилось ночью.
— Понятно. Но зато прошли своими ножками и все видели своими глазами. Меня, а точнее командование армии, интересуют два участка, — и карандаш Рязанцева остановился на зеленом пятне — дубраве, а потом проследовал к голубому «блюдцу» — озеру.
— К сожалению, Павел Андреевич, — Петр развел руками и с горечью обронил, — я мало что могу сообщить. Но одно точно скажу: в дубраве фрицы стоят. Мои разведчики туда сунулись, напоролись на посты и еле ноги унесли.
— Что там?
— Гадать не стану. Дорога в дубраву свежая, хорошо накатана. И еще. Мои хлопцы слышали работу мощных моторов — танки или самоходки.
— О, уже кое-что! — оживился Рязанцев, и карандаш в его руке переместился к озеру.
— Там, на бывшей центральной усадьбе колхоза, румыны, пехота, — не дожидаясь вопроса, пояснил Петр.
— Румыны?! Пехота?
— Разведчики по форме и разговору догадались.
— М-да, дела! Теперь у меня появилось больше вопросов, чем ответов, — был озадачен Рязанцев. Описав круг по кабинету, он остановился перед Петром и спросил в лоб: — В разведку сходишь?
— Я-я-я?.. — Петр не нашелся что ответить.
Предложение Рязанцева стало для него полной неожиданностью. Всем своим существом Петр противился возвращению в тот бесконечный кошмар, что преследовал его последние пять месяцев. Он, встретившись взглядом с Рязанцевым, опустил голову.
— Надо, Петр Иванович! Фрицы что-то затевают, а мы толком ничего не знаем. Ты те места знаешь. Ну, так как? — мягко, но настойчиво добивался ответа Рязанцев.
— Я ж не разведчик. Я… — замялся Петр.
— Не разведчик? Ты им родился! Лучше тебя это задание никто не выполнит, а это — тысячи спасенных жизней.
— Понимаю, Павел Андреевич.
— Итак, решено!
— Раз надо, так надо.
— Другого ответа, Петр, я от тебя не ожидал! Молодец! — потеплевшим голосом произнес Рязанцев, снял трубку телефона — ответил дежурный, и потребовал: — Володя, ко мне в кабинет Кулагина вместе с Сычевым и Новиченко!
— Есть! — принял тот к исполнению.
— Сычев? Серега?! Он здесь? — удивился Петр.
— Да, а второй, Новиченко, тоже обстрелянный боец. С боями вышел из окружения. Так что притираться вам не придется.
— Им известна цель задания?
— В общих чертах.
— Как держать связь?
— По рации. Частоту и шифр получишь у Кулагина.
Стук в дверь прервал разговор.
— Войдите! — разрешил Рязанцев.
Первым вошел рослый лейтенант Кулагин, за ним — Сычев. Увидев Прядко, он оживился. Последним переступил порог коренастый, крепко сбитый красноармеец, из тех, кто нигде не пропадет. Рязанцев не стал тратить время на пустые разговоры и сразу перешел к делу:
— Товарищ Сычев, товарищ Новиченко, представляю вам командира разведгруппы старшего лейтенанта Прядко. Вопросы, возражения, есть? — в ответ было молчание? — Нет! Задание всем понятно?
— Да! — в разнобой ответили разведчики.
— Николай Петрович, машина к выезду готова? — обратился Рязанцев к Кулагину.
— Так точно, Павел Андреевич! — подтвердил тот.
— Как обстановка на месте перехода?
— Фрицы ведут себя спокойно. У наших почти все готово. Осталось доделать проход в «нейтралке». Минеры обещают за ночь управиться.
— В таком случае, как только стемнеет, выезжайте! — и, уже обращаясь к разведчикам, Рязанцев объявил: — Вы, товарищи, пока можете отдохнуть. По приезде на передовую вникните в обстановку. Завтра в вашем распоряжении весь день, чтобы в деталях изучить маршрут перехода через линию фронта. Предварительно его уже проработали, но, как говориться, на бога надейся, а сам не плошай. По срокам выполнения задания — чем быстрее, тем лучше. Сами понимаете, прозеваем, потом локти будем кусать. В общем, постарайтесь. Я вас очень прошу!
— Постараемся, Павел Андреевич! — от имени всех заверил Петр.
— Тогда удачи вам, ребята! — пожелал на прощание Рязанцев и проводил разведчиков до дверей.
В оставшееся до отъезда время группе Прядко было не до отдыха. Получив на складе рацию, оружие, боеприпасы, гранаты и сухой паек на неделю, Сычев с Новиченко принялись раскладывать все по вещмешкам, а Петр вместе с Кулагиным занялся изучением шифра. Но в тот вечер разведчики так и не смогли выехать на фронт. Обстоятельства оказались выше их. У Петра внезапно поднялась температура — воспаление легких свалило его с ног.
Глава третья
Новое задание
Две недели Петр провел в госпитале. За это время крепкий организм победил болезнь, и, едва оправившись, он возвратился в Особый отдел. Там, в ожидании заброски, томились Сычев с Новиченко. Теперь уже вместе они принялись убеждать Рязанцева в готовности к выполнению задания. Но тот не стал форсировать события: внешний вид Петра говорил сам за себя, и им пришлось задержаться еще на неделю. За это время, стараниями старшины Пилипчука, он твердо встал на ноги, и только тогда Рязанцев дал добро.
29 декабря разведчики в сопровождении лейтенанта Кулагина выехали на передовую в расположение уже знакомого Петру и Сычеву 2-го батальона 417-го стрелкового полка и провели еще сутки на КП, изучая позиции противника. Результаты наблюдений обнадежили: гитлеровцы не заметили саперов, проложивших под их носом проход в минном поле, и в ночь на 30 декабря Петр, Сергей и Владимир выбрались из передового окопа батальона и шагнули в неизвестность.
Снег, валивший всю ночь, не сбил Петра с пути — семнадцать километров, пройденные месяц назад им и Сычевым, намертво врезались в память. Рассвет застал разведгруппу на марше в пяти километрах от элеватора: оттуда Петр намеривался совершать рейды в районы, где, по данным Рязанцева, гитлеровцы концентрировали силы для предстоящего наступления. Взвесив все «за» и «против» он решил понапрасну не рисковать. Близость дороги и открытая местность вынудили разведчиков искать укрытие: им стал склад бывшей машинно-тракторной станции. Перекусив сухим пайком, они, разбившись на дежурные смены, прилегли отдохнуть, чтобы набраться сил перед последним броском.
С наступлением дня движение по дороге не прекратилось. Господство гитлеровской авиации в воздухе добавило нахальства армейским командирам. Колонны с боевой техникой продолжали двигаться без всякой маскировки. Сычев уже не мог смотреть на это без зубовного скрежета и в сердцах произнес:
— Сволочи! Как у себя дома.
— Недолго осталось. Рано или поздно дадим по морде! — категорично отрезал Петр.
В то же время у самого на душе скребли кошки. Данные наблюдений, которые он, Сычев и Новиченко заносили в блокнот говорили о другом. За пять часов по дороге проследовали три крупные военные колонны, насчитывавшие по 15–20 единиц техники. Вся она выглядела так, будто только что сошла с конвейера завода: военная машина Германии пока не давала сбоев.
