Читателю следует понимать, что республика в представлении Отана была в корне отличной от того способа правления, с которым она связывается ныне. В те времена люди имели смутное представление о принципе представительства, исходя из которого тысячи обособленных общин великой империи могли бы выбирать делегатов, способных обсуждать планы, говорить и действовать от их имени в ассамблеях, где бы окончательно оформлялись главные правительственные решения. Исходя из этого принципа представительства люди действительно могут участвовать в управлении. Без этого не обойтись, поскольку нельзя собрать всех людей большого государства в одном месте, но, даже если бы это было осуществимо, на таком форуме нельзя было бы проводить плодотворные обсуждения и принимать полезные решения. Решения любого собрания, насчитывающего несколько сот человек, являются фактически плодом усилий небольшого круга лидеров, сумевших созвать его и руководить им. Следовательно, Отан и все другие сторонники республиканского правления в древние времена имели в виду верховную власть, осуществляемую не множеством людей в правовой форме, а представителями привилегированных классов, составлявших небольшую фракцию общества, которые собираются в столице. Это был тип республики, который возник бы в Америке, если бы все ее дела, а также дела муниципальных и других учреждений регулировались бы и контролировались законами и губернаторами, принятыми или избранными на одном большом собрании в Нью-Йорке.
В этом состояла суть всех древних республик. В целом их было немного, и верховную власть города свободных граждан представляла группа наиболее известных политиков. Между тем Римская республика в определенное время весьма выросла в размерах. Она простиралась на всю Европу, но при всей обширности территории республики, куда входило бесчисленное множество государств и королевств, на которые распространялась юрисдикция Рима, колоссальная верховная власть концентрировалась почти полностью и исключительно в рамках шумных и бурных собраний, проходивших на римском Форуме.
Во всех древних республиках полнотой суверенной власти пользовались в основном представители привилегированного класса столицы. Объектами управления были провинции, зависимые от столицы и выплачивающие дань. Такой план лежал в основе предложения Отана об учреждении республики.
Вторым выступил на совете Мегабиз. Он возражал против плана Отана. Мегабиз сказал, что полностью согласен со всеми обличениями Отаном зол монархии, а также системы угнетения и тирании, в которой живут люди, когда их свободы и жизни находятся под деспотическим контролем индивидуальной человеческой воли. Но не надо бросаться из одной крайности в другую. Недостатков и опасностей в общественном контроле над государственными делами едва ли меньше, чем в условиях деспотизма. Общественные собрания, отмечал он, всегда отличались беспорядком, пристрастием и капризами. Их решения принимаются под контролем искусных и изобретательных демагогов. Вряд ли простые люди обладают достаточным благоразумием, чтобы следовать мудрым советам, или энергией и волей, чтобы претворять их в жизнь. Ими всегда управляют страсти, такие, как страх, мщение, экзальтация, ненависть или другие преходящие чувства.
Итак, Мегабиз порицал как монархию, так и республику. Он выступал за олигархию.
– Сейчас нас уже семеро, – говорил он. – Давайте выберем из ведущих придворных сановников и военачальников небольшую группу деятелей, отличающихся талантами и добродетелями, сформируем компетентный орган, наделенный верховной властью. Такой план избежал бы недостатков обоих систем, поскольку, если кто-либо из представителей властного органа склонялся бы к злоупотреблению властью, другие представители, число которых было бы достаточно велико, поправили бы его. С другой стороны, этих представителей было бы не так уж много, чтобы лишить совет благоразумия и осмотрительности, а также способности осуществлять свои решения энергично и эффективно.
Когда Мегабиз закончил речь, свое мнение выразил Дарий. Он сказал, что доводы тех, кто только что высказался, вполне убедительны, но ораторы оценили не совсем объективно обсуждавшиеся системы, поскольку сравнивали хорошую администрацию одной системы управления с плохой администрацией другой системы. Он допускал, что каждый человек уязвим для злоупотреблений, но, сравнивая деятельность хороших администраций всех форм правления, преимущество, по его мнению, должно быть отдано монархии. Контроль, осуществляемый единым разумом и волей, отличается большей концентрацией и эффективностью, чем все возможные комбинации в других системах управления. В этом случае выработка планов останется более скрытной и продуманной, а их выполнение более быстрым и творческим. Там, где власть рассредоточена по многим рукам, всякое энергичное осуществление планов парализуется разладом, враждой и распрями жадных и завистливых соперников. Это соперничество, как правило, ведет к преобладанию кого-то более энергичного и удачливого, чем остальные. Таким образом, аристократия и демократия ведут в конечном счете по-своему к деспотизму, демонстрируя то обстоятельство, что существуют естественные причины, требующие подчинения народа воле одного человека.
Помимо этого, сказал Дарий в заключение, персы привыкли к монархии, и попытка внедрения новой системы правления может обернуться весьма опасным экспериментом, чреватым ломкой устоявшихся привычек и обычаев людей.
Дискуссия продолжалась. В итоге оказалось, что четверо участников совета из семерых согласились с доводами Дария в поддержку монархии. Таким образом, в решении вопроса возобладало мнение большинства. Отан заявил, что не будет чинить никаких препятствий любым мерам по реализации принятого решения, но себя он не станет считать подданным монархии, которую установят. «Я не желаю, – прибавил он, – ни управлять другими, ни подчиняться управлению кого-либо. Если хотите, создавайте империю, назначайте ее правителя любым способом, который сочтете нужным, но он не должен считать меня своим подданным. Лично я, моя семья и вассалы должны быть абсолютно свободными от его контроля».
Эта инициатива была весьма неразумной, если Отан действительно желал расстаться с обществом, подданным которого отказался стать, поскольку, оставаясь в нем, он, естественно, пользовался его защитой и должен был, следовательно, нести часть общего бремени и соблюдать его законы. Несмотря на это, заговорщики приняли предложение Отана, и он удалился.
Оставшиеся шесть участников совещания продолжили обсуждать меры по восстановлению монархии. Сначала они договорились, что следующим царем будет один из них и что, на кого бы ни пал выбор, остальные пятеро, признав его власть, должны пользоваться особыми привилегиями и почетом при дворе. Они должны во все времена иметь свободный доступ во дворцы и к царю, среди их дочерей царь должен был выбирать себе жен. После того как были оговорены эти и некоторые другие вопросы, решение о том, кто из шестерых станет царем, было отложено на ближайшее будущее. План, который они приняли вместе с сопутствующими его выполнению обстоятельствами, представляет собой самое необычное из всех странных соглашений древности. Геродот мрачно повествует о нем как о горькой правде. Насколько можно доверять этому повествованию, читатель должен судить после знакомства с сутью дела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
