Сигнала всеобщей пожарной тревоги до сих пор не прозвучало.
Шеффилд с большой неохотой принял на себя командование, все еще не веря, что капитан Уэйткус погиб и судну угрожает реальная опасность. У него просто в голове не укладывалось, как этот суперсовременный лайнер, оснащенный новейшим противопожарным оборудованием, может за столь короткий срок полностью оказаться во власти огненной стихии. Потеряв еще какое-то время на безуспешные поиски капитана, первый помощник наконец-то сообразил заглянуть в штурманскую рубку и свериться с картой. Полученные полчаса назад со спутника Глобальной навигационной системы (ГНС) координаты свидетельствовали о том, что до ближайшей суши — островов Тонга — предстоит пройти еще не менее сотни миль.
Вернувшись на мостик, он обнаружил, к своему неудовольствию, что на судно неожиданно обрушился шквальный ветер, поднявший пятифутовые волны, а обернувшись назад, и вовсе ужаснулся. Отовсюду вырывался дым, пламя пожирало спасательные шлюпки. Шеффилд с трудом верил собственным глазам, но теперь ему ничего не оставалось, кроме как признать очевидное: «Изумрудный дельфин», считавшийся едва ли не самым безопасным судном в мире, безвозвратно гибнет в огненном вихре. Невероятным усилием воли стряхнув с себя ощущение кошмара, он потянулся к пульту и наконец-то нажал кнопку всеобщей тревоги, хотя сделать это ему следовало еще четверть часа назад.
Лайнер сдавал огню одну позицию за другой. Казино превратилось в сущий ад. Столы и занавеси пылали, как фейерверк. Огненный смерч ворвался в театр и в одно мгновение превратил его в раскаленное горнило. Оставив на месте роскошного зала тлеющий каркас, пламя с победным ревом устремилось на поиски новых жертв.
Заработала система тревожного оповещения — точнее говоря, все, что от нее осталось. Завыли судовые сирены, во всех каютах надрывно заверещали звонки. Разбуженные пассажиры спросонок ругались и не очень-то торопились, плохо понимая, что происходит и какому идиоту понадобилось поднимать людей в полпятого утра. Одевались без спешки, не забыв, как положено по инструкции, натянуть спасательные жилеты. Большинство сразу направились к шлюпкам, однако некоторые, движимые естественным желанием выяснить причину суматохи, вышли на галерею. И только эти несколько любопытных смогли воочию оценить реальные масштабы катастрофы.
С нижних палуб валили клубы дыма, вырывались языки пламени. С жалобным звоном лопались стекла в иллюминаторах, трещали сминаемые под напором огня переборки. Величественное зрелище разбушевавшейся стихии внушало одновременно восхищение и страх. Эти свидетели посеяли ростки паники, переросшей в повальное безумие, когда первым пассажирам, добравшимся до шлюпочной палубы, преградила дорогу огненная стена.
* * *
Поднявшись на лифте на верхнюю обзорную палубу, доктор Иген с дочерью бросились к ближайшему ограждению. Ученый с первого взгляда понял, что подтвердились его худшие опасения. Шестью палубами ниже вся центральная часть судна утопала в море дыма и огня. Сверху было отчетливо видно яркое пламя, жадно пожирающее спасательные шлюпки, закрепленные на шлюпбалках. Группа матросов на корме лихорадочно сбрасывала в воду обоймы спасательных плотиков, автоматически надувавшихся при соприкосновении с волнами. Их действия поразили профессора редкостной бессмысленностью, потому что лайнер все еще двигался, и плоты один за другим бесследно исчезали во мраке. Смертельно побледнев, ошеломленный Иген резко приказал дочери:
— Спускайся на корму и жди меня. Там пока безопасно.
Успевшая одеться только в топик и шорты, Келли жалобно спросила:
— Ты хочешь вернуться в каюту?
— Мне нужно забрать бумаги. Иди быстрее, я скоро приду.
Эскалаторы были переполнены пассажирами с верхних палуб, так что Келли и ее отцу пришлось проталкиваться по лестнице. Охваченные ужасом люди двигались, не разбирая дороги. Мужчины ругались, женщины всхлипывали. Картина напоминала сцену из «Ада» Данте.
Офицеры, матросы, стюарды и стюардессы изо всех сил старались предотвратить панику, хотя все члены экипажа прекрасно понимали, что с потерей спасательных шлюпок остается только прыгать в воду. Они проявляли чудеса выдержки и терпения, направляя толпы перепуганных пассажиров на корму, куда огонь еще не успел добраться. У тех, кто уже достиг этой временной тихой гавани, проверяли, правильно ли надеты спасательные жилеты. Офицеры успокаивали людей и уверяли, что спасатели уже на подходе.
Здесь было немало семейных пар с детьми, многие в одних пижамах. Часть детей плакала, заразившись подавленным настроением родителей, другие, наоборот, веселились, усматривая в этой суматохе новую забавную игру. Но лишь до тех пор, пока не встречались взглядом с исполненными отчаяния глазами отцов и матерей. Среди женщин в халатах с растрепанными волосами попадались безукоризненно одетые, причесанные и накрашенные, с сумочками в руке или через плечо. У мужчин характер одежды отличался большим разнообразием: от деловых костюмов до шорт и футболок. Лишь одна молодая парочка явилась в полной готовности прыгнуть в воду по первому сигналу — он в плавках, она в купальнике.
Келли пробивалась сквозь толпу до тех пор, пока не оказалась возле борта. Чтобы не упасть и не быть унесенной потоком людей, ей пришлось мертвой хваткой вцепиться в поручень. Еще не рассвело. Внизу мерно вращались винты. Пенистый след от них тянулся на две сотни ярдов. Где-то вдали темное море незаметно смыкалось с простеганным звездами темным небом. Одно было непонятно: почему «Дельфин» до сих пор не застопорил ход?
Внезапно совсем рядом раздался истерический крик:
— Мы все сгорим заживо! Я не хочу погибать в огне!
Никто и пальцем шевельнуть не успел, как женщина вскарабкалась на перила и прыгнула в море. Ошеломленные пассажиры наблюдали за ее стремительным полетом к воде. Всего один раз мелькнула на поверхности ее голова и тут же исчезла в темноте. Келли начала беспокоиться за отца. Она совсем было собралась отправиться на розыски, но тут он появился сам. В руках доктор Иген крепко сжимал коричневый кожаный портфель, представляющий собой нечто среднее между ученическим ранцем и современным «дипломатом». Портфель был едва ли не ровесником профессора, и тот никогда с ним не расставался.
— Господи, папа! — чуть не плача, воскликнула девушка. — Я уж думала, мы с тобой больше и не встретимся в этой толчее.
— Это просто сумасшедший дом! — выпалил Иген, задыхаясь и раскрасневшись от гнева. — Прямо как стадо безмозглых баранов, мечущихся по кругу.
