Находиться в числе пассажиров «Дельфина» означало безоговорочно подтвердить свою принадлежность к касте избранных. В основном их контингент состоял из преуспевающих врачей, юристов и менеджеров руководящего звена различных компаний. Большинство были с семьями, но и семейные и одинокие всем своим видом наглядно демонстрировали окружающим, что они могут позволить себе только самое лучшее, невзирая на цену.
После обеда молодые парочки и холостяки обычно направлялись в танцзалы, где упоенно дрыгались под оркестр, исполняющий аранжировки популярных мелодий. Пассажиры постарше наслаждались зрелищем голоногих пышногрудых красоток, дающих представление в ночном клубе, или просаживали денежки в казино. Родители с детьми тянулись в театр, где накануне катастрофы играли последний бродвейский хит «Сукин сын из Аризоны».
К трем часам ночи все увеселительные заведения опустели. Никто из пассажиров, отошедших ко сну той роковой ночью, и представить не мог, что старая насмешница Смерть очень скоро пройдется своей косой по палубам и каютам «Изумрудного дельфина».
Прежде чем отправиться спать, капитан Джек Уэйткус бегло осмотрел верхние палубы. По стандартам большинства круизных компаний, он считался перестарком. Всего пять дней отделяли его от шестидесятипятилетнего рубежа. Уэйткус знал, что это его последнее плавание. Директора компании уже уведомили его о предстоящей отставке и выходе на пенсию. Он навсегда сойдет на берег, как только лайнер, завершив свой первый круиз, вернется в порт приписки Лодердейл.
Честно признаться, Уэйткус не имел ничего против такого поворота судьбы. Он уже давно решил, чем займется, став пенсионером. Капитан обустроил себе дом на прекрасной сорокадвухфутовой океанской яхте и последние несколько лет вместе с женой строил грандиозные планы отправиться на ней в кругосветное путешествие. Поэтому в описываемый момент Уэйткус был больше занят тем, что мысленно прикидывал наиболее оптимальный маршрут для перехода через Атлантику в Средиземное море.
Капитанский мостик «Дельфина» Уэйткусу доверили в знак признания его выдающихся заслуг перед компанией. Внешностью и тучностью он напоминал шекспировского Фальстафа, только без бороды. Слегка заплывшие жирком голубые глаза ласково взирали на окружающих, с губ не сходила доброжелательная улыбка. В отличие от большинства капитанов круизных судов, избегающих неофициальных контактов с пассажирами, капитану Уэйткусу почему-то всегда нравилось общаться с ними.
Сидя за капитанским столом в обеденном зале, он любил развлекать гостей байками о том, как безусым мальчишкой сбежал в море, нанявшись в Ливерпуле юнгой на грузовой пароход, отплывающий на Восток, а потом, ступенька за ступенькой, прошел нелегкий путь от юнги до капитана. Он упорно зубрил учебники по морскому делу, и наконец настал великий день, когда он сдал последний экзамен и получил вожделенный диплом.
До назначения капитаном «Дельфина» он десять лет прослужил вторым, а затем и первым помощником на круизных линиях «Голубых морей». Уэйткус пользовался большим уважением и авторитетом, и руководству не очень хотелось с ним расставаться, но такова уж была политика компании, и исключений из правил не допускалось.
Капитан чувствовал себя непривычно уставшим, но он никогда не засыпал, не прочитав хотя бы нескольких страниц одной из книг о подводных кладах из своей коллекции. Вот и сейчас у него в голове назойливо крутилась недочитанная накануне история о судне с золотом, затонувшем у берегов Марокко. Именно его поиском он решил заняться во время своего кругосветного плавания. Закончив главу, капитан еще раз позвонил на мостик, выслушал доклад вахтенного об отсутствии происшествий, удовлетворенно вздохнул и провалился в крепкий, безмятежный сон.
* * *
В 4.10 пополуночи, совершая стандартный обход судна, второй помощник Чарльз Макферрин, исполняющий обязанности вахтенного офицера, внезапно уловил отчетливый запах дыма. Принюхавшись, он определил, что источник задымления находится в конце торговой галереи, где были сосредоточены магазины, торгующие одеждой и сувенирами. Несколько удивившись, почему не слышно сигнала тревоги, он пошел на запах вдоль галереи, пока не оказался у двери судовой часовни. Ощутив исходящий от нее сильный жар, он необдуманно потянул за ручку и распахнул дверь. В лицо Чарльзу ударила ревущая стена пламени. Все внутри — от скамеек до алтаря — было объято огнем. Спасаясь от неистовства огненной стихии, Макферрин резко отпрянул назад, да так неуклюже, что споткнулся и упал на палубу. Мгновенно вскочив на ноги, он связался с мостиком по судовому радиотелефону и взволнованно прокричал в трубку:
— Скорее будите капитана! В часовне пожар. Объявите тревогу, включите аварийный компьютер и противопожарные системы.
Старший вахтенный офицер и первый помощник Винс Шеффилд машинально повернулся к пульту пожарной сигнализации, но на нем успокаивающе горели сплошь зеленые огоньки.
— Слушай, Чарли, ты в своем уме? У нас все спокойно.
— Клянусь богом, тут сущий ад! — снова закричал Макферрин. — И надо спешить, не то огонь перекинется дальше, на магазины с тряпками.
— А распылители работают? — продолжал выпытывать Шеффилд.
— Нет, не работают. Точно тебе говорю, здесь что-то серьезное. Похоже, противопожарная система вышла из строя.
Шеффилд растерялся. Он знал, что на «Дельфине» установлена новейшая автоматическая противопожарная система, какой не мог похвастаться ни один лайнер аналогичного класса. Если она действительно накрылась, дело дрянь. Уставившись на пульт, продолжающий показывать, что все системы работают нормально, Шеффилд лихорадочно пытался сообразить, как же ему поступить в столь нестандартной ситуации. А пока он предавался раздумьям, застыв как соляной столб, драгоценные секунды одна за другой утекали в песок.
Наконец с трудом выйдя из ступора, первый помощник повернулся к младшему офицеру Карлу Хардингу, несущему вахту здесь же, на мостике:
— Макферрин доложил, что в часовне пожар. На пульте ничего не видно. Спустись вниз и проверь.
Тем временем поднявший тревогу второй помощник пытался погасить пожар с помощью огнетушителя, что было так же бесполезно и бессмысленно, как попытка потушить пылающий лес джутовым мешком. Словно издеваясь над его усилиями, огонь продолжал распространяться по часовне, догладывая последние предметы обстановки. И в этот момент, неспешно фланируя по торговой галерее прогулочным шагом, на сцене появился Хардинг.
Узрев и оценив масштаб бедствия, он замер в ужасе, потеряв дар речи. Окончательно доконало юношу жутковатое зрелище: Макферрин с закопченной физиономией и опаленными бровями, потрясающий огнетушителем и в одиночку ведущий с огнем заранее проигранное сражение. Едва оклемавшись от потрясения, молодой человек ринулся к телефону и завизжал в трубку:
