немножко в таком случае уже никак не выйдет. А если себя совсем не уважаешь, то зачем так жить вообще?
Нику показалось, что внутренний Голос тихонько хмыкнул, но он так и не понял, насмешливо или одобрительно. Разбираться было некогда – если слишком отстанешь от товарищей, можно и заблудиться. А это было бы не только очень страшно, но и неимоверно глупо. Скай его, конечно, рано или поздно найдет, но что он при этом подумает?
Ник стал незаметным и поспешил следом за кладоискателями.
* * *
По туннелю идти оказалось куда как приятнее. Пахло тут по-прежнему скверно, но к запахам Скай уже почти привык. На стенах виднелись полустертые пометки, в самих стенах скрывались ниши – от совсем маленьких тайников и дырок от выпавших камней до здоровенных полостей, в которых мог бы спрятаться человек. В одной из ниш обнаружились человеческие кости, но нежитью от них не веяло, так что кладоискатели прошли мимо. На полу местами сохранилась колея – купцы вели дела основательно и контрабанду возили тележками.
– Вон в той нише мы старинную табакерку нашли, – показал Линт. – В ней остатки какого-то зелья, то ли яд, то ли другое какое запрещенное снадобье. Ниар хотел протащить в алхимическую лабораторию и изучить, но Манс его уговорил просто отмыть коробушку как следует. Вдруг оно все еще запрещенное?
В голосе студента слышалось плохо скрытое сожаление: осторожность Манса он явно не разделял.
Первые два поворота они миновали. Линт сказал, что один из них ведет в тупик, а другой – к закрытому люку в чьем-то подвале в квартале ремесленников. Третье ответвление Скаю не понравилось совсем, и, конечно же, оно оказалось именно тем, что им нужно.
– Тут снова немножко внаклонку пройти придется, – предупредил их проводник. – Зато потом красота будет.
* * *
Подземелье, к несказанному удивлению Ника, на подвал господина Юстиниана походило мало. В подвале было по крайней мере сухо, почти чисто и совсем иначе пахло. Так что воспоминания, которых Ник боялся, так и не проявились, но все равно тесные каменные проходы заставляли травника ежиться и сжиматься в комок. Казалось, внутри все завязалось в тугой холодный узел. Сердце колотилось даже не в ушах, а где-то в затылке.
К тому же Ник самонадеянно решил, что обойдется без фонаря. Сам он легко оставался незаметным для всех, но ведь отблески на стенах наверняка будут видимыми. Скай, конечно же, не станет ругаться, если его обнаружит, и уж точно не отправит обратно, но студенту Ник, невзирая на трогательную историю, не доверял совершенно. И если в катакомбах волшебника таки поджидают злодеи, лучше бы помощнику остаться до поры незамеченным.
Свою способность ориентироваться вслепую, то ли на слух, то ли даже на запах, он обнаружил еще в Аэррии, когда в темном коридоре случайно уронил фонарик. Сначала чуть не закричал, оказавшись в темноте, а потом понял, что прекрасно знает, что в коридоре, кроме него, никого нет, где именно расположены двери и мебель, и даже точно понимает, где лежит откатившийся фонарь. С того времени Ник временами тренировался обходиться без света. В доме или в гостинице это было почти не страшно, а в подвалах или на улице было очень трудно совладать с собой.
* * *
«Красота» оказалась остатками древнего водовода: высокий сводчатый туннель из светлого, хорошо обработанного камня. Пол в два уровня – русло для текущей с гор подземной реки и аккуратные «набережные» по обеим сторонам. Через поток местами были переброшены одинаковые плиты-мостики, вниз спускались ровные ступеньки. Сейчас по дну русла струился совсем небольшой чистый ручей, но видно было, что когда-то здесь протекала настоящая река, поившая весь город чистой горной водой.
– Вот умели же древние строить! – восхищенным шепотом произнес Линт. – Эти своды старше ларежского Замка. Жаль, что вода ушла.
– А куда она делась? – спросил Пит.
– Тут текла река Скар. После землетрясения лет шестьсот назад русло где-то в горах перекрыло, река вышла на поверхность и теперь впадает в Лаар выше города. Из ручья, кстати, можно пить, вода чистая. Сюда почему-то даже дождевые воды нигде не попадают. То ли своды так хорошо подогнаны, то ли древние заклятья до сих пор их защищают. И нечисти тут не бывает. Но и тайников никаких тоже нет, – вздохнул студент.
Скай молча любовался высокими арочными сводами: камень оставался безупречно чистым, как будто дежурный волшебник накануне прошелся по стенам Очищающим заклятьем. Ни пятен, ни трещин. Трудно было поверить, что это величественное сооружение давным-давно заброшено.
От основного русла местами ответвлялись небольшие каналы. Своды там были пониже, «берега» узкие и лишь с одной стороны. В четвертый из таких каналов Линт и спрыгнул.
– Теперь сюда. Мы сейчас примерно под Зеленым холмом – наверное, этот водопровод раньше питал старый Королевский ботанический сад. Сейчас туда прокинута обыкновенная свинцовая труба от Лаара.
Скай попытался представить, что именно находится прямо над ними на поверхности, но быстро сдался. Чувство направления под землей толком не работало. Если бы не пояснения Линта, он бы уже даже не понял, на юг они идут или на север.
От канала они поднялись по каменной лесенке в узкий отнорок, который вывел к очередной норе контрабандистов. Ход тут был кирпичный с достаточно высоким сводом, чтобы даже Пит мог идти, не пригибаясь. Но кирпичи потемнели, растрескались и покрылись наплывами и корками от протекающей сюда воды.
– Эта нора сплошь кишела Темнецами, – рассказал Линт, показав на оставшиеся на полу следы свечного воска и процарапанные линии. – Пришлось ритуалом разгонять. До нас тут долго никто не ходил. Хотя в том конце есть дырка в своде, ведущая в туннель поновее, и им кто-то пользуется и сейчас. То ли контрабандисты, то ли другие кладоискатели. Там много свежих следов натоптано, факелы горелые попадаются и все такое.
– А там зайти не ближе было? – поинтересовался Скай.
– Ближе, если через дырку возле Нижнего порта заходить. Но, во-первых, в порту даже к волшебнику могут прикопаться местные, а во-вторых, там есть несколько узких мест, где ползком надо пролезать. Мы уже скоро дойдем, не переживай.
* * *
Под своды древнего водопровода Нику оказалось войти очень непросто. Сами стены здесь были пропитаны незнакомым волшебством, и та часть Ника, что раньше была Лешим, панически боялась этих светлых камней. Если в коридорах была угрожающая холодная тьма, то здесь казалось, будто стены светятся, как огромная раскаленная печь, готовая полыхнуть и мгновенно сжечь его в пепел. Ник осторожно коснулся камня. Тот был холоден и только чуть пощипывал кончики пальцев. Ник все ожидал, что внутренний Голос, который нередко посещал его в самые тяжелые и страшные моменты жизни, как-нибудь прокомментирует и это. Назовет
