да и щели вон уже образовались между бревнами, все чем когда-то дом утепляли, рассыпалось трухой. Никита все равно выспался и отдохнул, спал то все равно куда удобней, чем в машине, но лучше себя не чувствовал. Все переломанные когда-то кости болели нестерпимо, шрамы и рубцы тоже тянули и горели вымотанные дорогой и неудобными ночевками в машине. Он вздохнул, — лучше уже не будет, ему теперь мог только помочь настоящий целитель из мира ночи, а таких денег у него нет. Да и что об этом думать, нужно шевелиться, если он не приготовит дом и не натаскает продуктов, то точно не переживет эту зиму.
— Да что там зиму, не знаю смогу ли я хоть несколько месяцев продержаться, здесь столько работы, и денег совсем нет, справлюсь ли я, — шептал он тихонько рассматривая комнату при свете дня. — Рядом с Михайловкой есть небольшая деревенька Петропавловка, нужно в ней, в магазине набрать продуктов пока пройти можно, в морозы да, когда снегом все заметет, сильно до магазина то не побегаешь, дороги здесь точно никто не чистит, — продолжал он проговаривать для себя необходимое сделать и заодно унять боль, пытаясь расходится, двигаясь по комнате и внимательно все вокруг оглядывая.
С другой стороны, хоть и не хоромы, но жить здесь можно, не так уж все страшно выглядит в свете дня, и как все здесь приведет в порядок будет весьма уютно, а выбора у него все равно нет.
Никита вроде всю машину закидал продуктами, да нужными для села вещами, а сейчас перетаскав все в дом, с горечью понял, что для выживания ему этого не хватит даже на первое время. Хорошо хоть лыжи со снегоступами прикупил, еще бы снегоход иметь, но это ему пока не по карману. Пока расхаживался незаметно для себя оделся тепло и удобно, растопил печь, поставил полный чайник на плиту. Как ни крути, а жизнь потихоньку налаживается. Запихнув в прожорливую печь все принесенные вчера дрова, пошел собирать во дворе все, что хоть как-то годилось на растопку. Во дворе было несколько сараюшек, забитых хламом, а за домом Никита разглядел и баню. Баня — это очень хорошо и тут же направился к ней осмотреть в каком она состоянии. Баня немного завалилась, и топилась она по-черному, но мыться было можно, котел толстого чугуна кто пытался выворотить из печи, но бросил, так что оставалось немного подделать да пользоваться можно и необходимо, грязью Никита не собирался зарастать. Никита вернулся во двор и стал осматривать надворные постройки, ведь там для дома всегда можно было найти много полезного, обычно в деревнях никогда ничего не выкидывали и складировали вот в таких то как раз сараюшках рачительные хозяева. Пока в одном из сараев нашел уже колотые дрова, да старые полу гнилые бревна, хлама было много.
— Нужно все колоть да таскать на терраску, — решил Никита, — в морозы, где он будет дрова то собирать. — Все быстро здесь перебрать и вон в лес за сушняком ходить нужно, пока относительно тепло запас сделать.
Хорошо хоть хозяин дома оставил здесь, кой какой инструмент, и все это богатство сохранилось, никто ничего не растащил, Никита нашел лопаты обычные для копки огорода и уборки снега, вилы, все это он тоже перетащил на терраску, аккуратно поставив в углу, сразу нужно собирать да прибирать что ему может хоть как пригодится. Видно дед, что приглядывал за домом здесь уважаемый человек и правильно Никита рассудил, что спросил у него разрешения жить здесь и подарок ему сделал. Пока ходил глядел Никита как-то незаметно для себя включился в работу, хоть глаза и боятся, а руки делают, только ноги в ботиночках замерзли. Он вспомнил что купил валенки и резиновые сапоги в каком-то сельском магазине и похвалил себя, — нужно вернутся найти их и выходить теперь только в них, а в ботиночках я ноги на улице оставлю. Точно, огромный сверток Никита вчера откинул и не поглядел, а зря. Примерив валенки Никита расстроился, они были большеваты и ходить в них было неудобно, у него почему-то коленки в них не сгибались. Но вспомнив деда который покупные валенки тоже сразу подгонял под себя и брал их всегда на несколько размеров больше. Видимо, когда Никита их брал в магазине вспомнил советы деда. Острым ножом он обрезал валенки, померил, стало удобней, а теперь можно ноги обернуть газетами или портянками для сухости и тепла. Вот совсем другое дело, теперь можно и во дворе все рассмотреть и набрать дров пока светло на улице.
Всю неделю Никита занимался только домашними делами, поленница дров росла, но как мало этого, беспокоился он постоянно ее оглядывая хозяйским взором. Печка прожорлива, а еще настоящих морозов то нет, дальше еще больше дров понадобится. Зато уже знал сколько дров уходит на растопку в день и примерно подсчитал сколько еще надо, и вроде как уже и запас стал складываться на будущее. Днем Никита был занят сбором дров, тащил как запасливый крот каждую щепку что ему попадалась, и заодно разведка местности вокруг, поглядывал запоминал, вечером же тоже было у него занятие, густой глиной промазывал щели в доме, предварительно протыкивая их разным тряпьем и найденной в сарае дранкой. Глину в мешке он нашел там же, еще и немного извести в придачу. Раньше то хозяева постоянно и подмазывали, и белили, вот и сохранился остаток. Как закончит щели мазать, можно будет и все пробелить, а то от плесени лучшей защиты нет, чем известь. В сарае много чего полезного нашел еще Никита, это и лампа керосиновая, целая, она аккуратно была увязана в газеты и подвешена к балке в сарае, и стекло запасное на лампу и фитили он тоже нашел там же. Видать здесь раньше запасливый мужик жил, ничего не выкидывал, а складывал, да еще и упаковывал аккуратно, вот все сохранилось и пригодилось Никите. А вычистив сарай в самом углу нашел и заваленную ветошью бутылку с керосином еще старую стеклянную, неполную, но на первое время ему хватит. Зато теперь по вечерам в доме было веселей и светлей. В пустой иконостас Никита вставил небольшую икону, которую возил с собой постоянно в машине. Без икон дом тоже был как будто неполноценным и лишенным защиты, а все охотники были верующими и пользовались молитвами как оружием. В сарае он нашел еще хорошие, кованные, широкие санки, вот это подарок просто, подремонтировал их, и теперь каждый день впрягался в них, собирая сухой лес, рубить
