войны со своим братом, но меньше чем через шесть месяцев был освобожден от этой должности, по существу дававшей ему императорскую власть.
Это была одна из тех вещей, ради предотвращения которых была создана Черная гвардия.
И в то же время что еще мог Гэвин сказать всем этим людям? Что он их оставляет и дальше они должны будут справляться в одиночку? У них не осталось ничего – все пришлось бросить в Гарристоне.
Гэвин продолжал говорить, а Каррис продолжала осматривать толпу. Железный Кулак, конечно же, научил их распознавать отличительные признаки вероятного подосланного убийцы: это тот, кто обильно потеет, переступает с ноги на ногу, прячет руки так, чтобы не было видно, что он в них держит. Сама Каррис больше полагалась на ощущения. Такой человек всегда выглядит неуместным. Он не слушает Призму, потому что для него неважно, что тот говорит. Его заботит только его собственная миссия.
Каррис осознала одновременно две вещи. Во-первых, именно так вела себя она сама. А во-вторых, на палубе присутствовало по меньшей мере пятьдесят Черных гвардейцев, не говоря уже о паре сотен фанатиков из простонародья, готовых разорвать на куски любого, кто осмелится хотя бы непочтительно взглянуть на их любимого Призму. Если можно было представить себе идеальный момент для того, чтобы не совершать покушение, примерно так он и должен был выглядеть.
Гэвин набросал цепочку ступеней от палубы вниз к воде, а на волнах – шлюпку с желтым корпусом вкупе с гребным механизмом, рассчитанным на двоих.
Дежурными гвардейцами были Ахханен и Джур. Ни тот ни другой не выглядели довольными, однако оба отсалютовали Каррис, передавая ей защиту Призмы: жизнь, свет, цель. Гэвин спустился по ступенькам и занял свое место. Он не предложил Каррис руки, и она оценила это: здесь, сейчас, они не были высокородными господами. Сейчас она была его защитницей, благодарю покорно!
– Гляжу, на этот раз обошлось без синего? – заметила она, занимая свое место на веслах.
В последний раз, когда они вместе плавали в шлюпке, она устроила ему выговор за то, что он использовал для корпуса синий люксин, потому что синий был практически невидим на фоне морской воды, и это ее нервировало.
Гэвин буркнул что-то нечленораздельное.
Конечно, ей не следовало так говорить: без сомнения, он сделал шлюпку из желтого люксина, чтобы ей было удобнее. В прошлый раз она была недовольна его работой; на этот раз он сделал по-другому, а она тычет этим ему в лицо!
«Молодец, Каррис».
Они оттолкнулись от корабля и молча принялись грести, направляясь к западу. Отойдя на пол-лиги, Гэвин подал ей знак остановиться.
– Конечно, вчера они все видели глиссер, но в этот момент им было не до того.
«Не до того»… Да, пожалуй, можно и так описать панику, охватившую пятьдесят тысяч беспомощных людей, когда они осознали, что на них нападает морской демон, а потом увидели, как Призма в одиночку уводит его прочь, используя магию, подобной которой никто из них никогда не видел!
– Но сегодня мне не хотелось бы давать показательный урок по изготовлению таких глиссеров, – продолжал Гэвин. – Если секрет рано или поздно выйдет наружу, это еще не значит, что о нем нужно кричать во всеуслышание.
Он остановился, вероятно, поняв, что Каррис не тот человек, которому стоило бы это говорить.
– И куда мы направляемся? – спросила она. Ей тоже не хотелось сейчас обсуждать этот предмет.
– Я сказал людям, что собираюсь приготовить для них место.
– Ты много чего говоришь.
Гэвин открыл рот, чтобы ответить, но замялся. Облизнул губы. Передумал.
– Справедливо… Дело в том, что у меня на руках пятьдесят тысяч беженцев. Если разместить их в одном из маленьких тирейских прибрежных городков, они вытеснят местное население и все равно окажутся в пределах досягаемости для Цветного Владыки. Они будут беззащитны, и даже если он до них не доберется, им будет грозить голодная смерть. А в других сатрапиях… Проблема в том, что по разным причинам, большей частью не очень привлекательным, никто не захочет помогать горстке тирейцев.
– И поэтому ты изобрел хитроумное решение.
– Не хитроумное, а изящное. Ну, то есть его, конечно, можно назвать и хитроумным… – Он принялся чертить ковши и трубки для глиссера. – Я собираюсь разместить их на Острове Видящих.
«Все ясно: он спятил».
– Этот остров окружен рифами! – возразила Каррис. – Туда ни один корабль не проберется!
– Мой проберется.
– И что об этом думают Видящие? – поинтересовалась она.
– Полагаю, они будут удивлены. Я их еще не спрашивал.
– Просто замечательно!
– Как знать, – заметил Гэвин, – они все-таки Видящие. Может быть, они уже увидели, что я к ним собираюсь.
Его улыбка угасла в лучах ее неодобрения. Он молча передал ей одну из трубок, и они принялись за работу.
В прошлый раз они плыли, держась за руки, и Каррис сжимала в такт его ладонь, выдерживая общий ритм. На этот раз Гэвин даже не попытался протянуть ей руку. И отлично – ей не придется отказываться.
Тем не менее им удалось синхронизировать свои усилия; они набрали крейсерскую скорость и понеслись по морской глади. Уже через полчаса в поле зрения показались горы Острова Видящих, однако до них оказалось дальше, чем представлялось, так что прошло еще несколько часов, прежде чем глиссер добрался до острова. И даже тогда Гэвин не стал пытаться подойти к нему напрямую. Вместо этого он свернул вдоль южного берега, держась между островом и побережьем Тиреи – Карсосские горы едва виднелись вдалеке, пурпурные в морской дымке.
В конце концов Гэвин повернул к северу, держа курс на широкий залив. Тот простирался вогнутым полукругом, достаточно просторный, чтобы вместить всю Гэвинову флотилию, однако слишком широкий, на полупросвещенный взгляд Каррис, чтобы предоставить кораблям защиту от зимних штормов, которые уже через несколько месяцев начнут бушевать в проливе между островом и побережьем.
Никто не знал, есть ли здесь какие-нибудь поселения. Этот остров всегда был табу – запретным, святым. Сам Люцидоний отдал его Видящим сотни лет назад. Ну и разумеется, помимо прочего остров был окружен рифами, готовыми разбить в щепки любой корабль водоизмещением больше, чем у каноэ или их глиссера – и даже те смогли бы пробраться к берегу только во время прилива.
Они приблизились, скользя на расстоянии ширины ладони над кораллами, и Каррис увидела огромный пирс, торчавший посреди незастроенного берега и сверкавший, словно он был золотым. Пирс из твердого желтого люксина. Она уже собралась что-нибудь сказать Гэвину на этот счет (он что, сам это сделал? это здесь он пропадал в последние несколько месяцев?), когда вдруг заметила кое-что еще.
На песчаном берегу собралось несколько сотен вооруженных мужчин и женщин. Вид у них был весьма угрожающий.
– Гэвин, кажется, эти люди нам не рады.
Тот глянул на Каррис, весело приподняв брови:
– Подожди, скоро они рассердятся еще больше!
И с беспечным видом подвел глиссер к берегу прямо перед толпой.
Глава 9
– Командующий, могу я с вами поговорить? – спросил Кип. – Я ненадолго.
После отбытия Гэвина и Каррис командующий Железный Кулак со своими Черными гвардейцами взял самый
