Железный Кулак подал какой-то незаметный знак, и колонна гвардейцев рассыпалась в полудюжине различных направлений. Кип наклонился вперед и уперся ладонями в колени, чтобы отдышаться, но тут же скривился, подавив ругательство, и убрал вес с левой руки.
– От спрятанного оружия больше проку, когда его легко вытащить, – заметила Самита.
Кип резко выпрямился. Ну конечно! Он нагнулся, и очертания кинжала обрисовались на ткани его одежды; а уж Черные гвардейцы-то, со спецификой их работы, должны превосходно уметь замечать такие вещи.
«Отлично, Кип! Ты превзошел сам себя. Не можешь даже спрятать кинжал на какой-то час!»
Впрочем, Самита не стала дальше развивать тему. Кип взглянул на удаляющиеся спины гвардейцев. Железный Кулак тоже куда-то делся.
– Э-м, а мне что теперь делать? – спросил он Самиту.
– Я отведу тебя в твое новое обиталище, а потом тебя ждут лекции.
У Кипа упало сердце. Полный класс народу, где все знают друг друга, а на него будут глазеть, когда он войдет… Его сунут изучать какой-то предмет, о котором он ничего не знает, так что он будет выглядеть глупо… Он сглотнул.
«Я видел морского демона, встречался с выцветками, побывал в сражении, убивал… а теперь нервничаю из-за того, что буду новичком в классе?»
Кип болезненно скривился: все это ничуть не поднимало его дух.
Вслед за Самитой он прошел в центральную башню и поднялся на одном из лифтов, управляемых противовесами.
– Ты уже в курсе, где тут что расположено? – спросила она.
– В прошлый раз командующий провел меня прямиком к «трепалке», так что нет, не особенно.
– Сегодня у нас, к сожалению, нет времени. Люблю смотреть, как новички разевают рты. – Самита усмехнулась, но вполне добродушно. – Если вкратце, в каждой башне располагаются жилища извлекателей соответствующего цвета и большая часть их тренировочных залов, хотя некоторые бараки, кабинеты, склады и библиотеки общие для всех. В основании башен находятся более специализированные помещения. Под синей башней расположены плавильные и стеклолитейные печи, под зеленой – сады и зверинцы, под красной – зал увеселений и теплицы, под желтой – больница и дисциплинарные зоны, под под-красной – кухни и скотный двор, а под Башней Призмы – Большой зал. Все запомнил?
Кип неуверенно улыбнулся, надеясь, что она шутит.
Они поднимались недолго. Лифт остановился на нужном уровне, и они вышли в пустой холл. Самита провела Кипа по коридору и открыла дубовую дверь, за которой располагалась казарма.
– Найди себе свободную кровать, – сказала она.
В помещении никого не было; от стены до стены тянулись ряды пустых коек. В ногах каждой стоял сундук для личных вещей.
– Пожалуйста, скажите мне, что у них нет никакой иерархии насчет того, кто на какой кровати спит, – попросил он.
– У них нет никакой иерархии насчет того, кто на какой кровати спит, – бесстрастно повторила Самита.
– Врете небось, – вздохнул Кип.
– Разумеется.
– Ладно, какая кровать считается самой худшей?
– Одна из тех, что в конце, дальше всех от двери.
Ким тронулся в сторону дальней стены, но остановился, кое-что поняв.
– У меня вообще-то нет никаких вещей.
У него были только его плащ, резная шкатулка и кинжал.
Самита кашлянула.
– Что?
– Ты ведь не собираешься идти на лекции с оружием?
Черт. Верно.
– Кроме того, нам сперва надо будет зайти к портным, чтобы тебя одели в хромерийскую форму.
И что ему прикажете делать? Оставить бесценный кинжал в казарме? Пока что Самита знала только, что у него есть нож. Кип только что вернулся из зоны боевых действий, так что в этом не было ничего особенного. Но если ему придется продемонстрировать свое оружие, она наверняка доложит командованию. Значит, надо сделать так, чтобы даже для нее кинжал остался неинтересен.
– Мне надо, э-э, раздеться, чтобы снять с себя мой нож, – сказал Кип. – Вы не могли бы, э-э… на минутку отвернуться?
Самита повернулась спиной, даже не попытавшись как-то пошутить и без намека на улыбку. Кип поспешно кинулся к койке, стащил с себя рубашку и неловкими руками отвязал кинжал, потом натянул рубашку обратно и сложил свой плащ. Он открыл сундук: внутри было только сложенное тонкое одеяло. Кип положил в сундук плащ и шкатулку и поставил его в ногах кровати.
– Ну как, ты закончил? – спросила Самита.
– Нет еще! Гм… погодите минутку!
Кип окинул взглядом койки. В помещении их было порядка шестидесяти. Незанятые – те, что были ближе к Кипу, – были не застелены, и под ними стояли сундуки. Занятые были накрыты одеялами, и сундуки стояли у них в ногах.
Здесь не было никаких укромных местечек; здесь в принципе не предполагалось никакой укромности.
Решившись, Кип сунул кинжал под матрас, поспешно застелил койку, постаравшись разгладить одеяло так, чтобы выпуклость была не слишком заметна. Закончив, он двинулся к Самите.
– Просто чтобы ты знал, – заметила она, – если ты хочешь, чтобы у тебя что-то украли, лучший способ – спрятать это под матрас. Все хулиганы и воры смотрят туда в первую очередь.
«Кошмар! Даже этого я не могу сделать как следует! Надо было рассказать про кинжал отцу. Даже если бы он его отобрал, это лучше, чем если его сопрет какой-нибудь шестнадцатилетний дрыщ. Черт побери, мама, неужели у тебя не нашлось медальона?»
Кип молча вернулся к койке, вытащил кинжал и огляделся по сторонам. Прошел пять рядов, подошел к одной из незанятых кроватей, открыл стоявший под ней сундук и засунул кинжал под сложенное одеяло. Все лучше, чем ничего. Морщась, задвинул сундук обратно под кровать.
– Чудесно, – проговорил он. – Что дальше?
Дальше его ждали портные, где Кипу пришлось раздеться, чтобы с него сняли мерку. Все портные оказались женщинами. Одна из них была довольно привлекательной, и когда она опустилась перед ним на колени, Кип, стоявший в одних трусах, понял, что его взгляд устремлен ей прямо в декольте. Следующие полчаса он старательно смотрел в потолок и молился. И как раз когда он наконец-то тронулся к выходу, благодаря Орхолама за то, что его тело не устроило ему никакого унизительного фокуса, еще одна из женщин, кашлянув, вручила ему запасную пару чистых трусов.
– Вообще-то их можно время от времени стирать, – доверительно сообщила она. – А также иногда мыть подмышки.
Кип едва не умер от позора.
Его заставили вымыться с губкой – он сердито отмахнулся от раба, попытавшегося ему помочь, – и надеть новую белую рубашку и новые белые штаны (и новые трусы заодно), а его старую одежду раб отнес в казарму. После этого они пошли зарегистрировать его у какого-то чиновника, который заставил Кипа написать свое имя на нескольких листах бумаги, а потом Самита отвела его в обеденный зал, где ему выдали очень скромный ланч, который пришлось съесть очень быстро, после чего она показала ему, где на каждом уровне расположены туалеты.
Наконец она отвела его к месту проведения его первой лекции.
– Я могу войти с тобой внутрь, а могу подождать снаружи, – сказала она. – Как хочешь.
– Снаружи! Пожалуйста, подождите меня снаружи! – Он и так сгорал от стыда из-за того, что ему назначили телохранительницу.
Пытаясь скрыть нервозность, Кип вошел в аудиторию в потоке других студентов. Он был голоден. Все что угодно за кусок хорошего пирога! Обернувшись, он спросил Самиту:
– От меня не ожидается каких-нибудь, гм… предварительных знаний?
– От
