было у них лишь одно: им всем хватило религиозного рвения, чтобы добраться сюда через рифы на утлом каноэ. Ну и еще все они были цветомагами.
Из толпы выступила женщина. Она была низкорослой, едва по пояс Гэвину: с короткими руками и ногами, но туловищем обычного размера, какое бы могло быть у женщины среднего роста. На ее лбу красовалось изысканное изображение пылающего глаза.
– Ты не будешь здесь извлекать! – объявила она.
– Ну это решать мне, – возразил Гэвин.
Вместо признаков раздражения женщина улыбнулась:
– Все как было предсказано!
«Ну да, они же Видящие… Превосходно».
– Кто-то предсказал, что я это скажу? – уточнил Гэвин.
– Нет, что ты поведешь себя как осел.
Гэвин расхохотался:
– Мне уже нравится это место!
– Ты пойдешь с нами, – распорядилась женщина.
– Конечно, – согласился Гэвин.
– Это была не просьба.
– А что же еще? – возразил он. – Если у вас нет власти принудить кого-либо к повиновению, вам остается только просить. Как твое имя?
– Целия. Когда я устану, ты меня понесешь, – сообщила она, не впечатленная его доводами.
– С радостью.
Их разговор прервал звук взводимого курка. Каррис направила свой пистолет прямо в нарисованный третий глаз женщины. Вокруг раздался шорох движения: люди направляли мушкеты на Каррис, также взводя курки.
– Только попытайся что-нибудь выкинуть, – проговорила Каррис, – и я разнесу тебе череп.
– Белая Черная гвардейка! Нас предупредили, что ты будешь… склонна к насилию.
Каррис поставила курок на предохранитель, убрала пистолет, сунула в ножны атаган.
– Я передумал, – объявил Гэвин. – Кто та, к кому ты меня хочешь отвести, и как далеко она находится?
Женский род он использовал наобум. Гэвин мало что знал о религиозных верованиях Видящих – фактически он подозревал, что у них нет какой-либо общей веры. Однако любая культура, будучи поставлена перед биологическими фактами, вынуждена использовать собственные интерпретации. Женщины-цветомаги, как правило, извлекают более успешно, поскольку многие из них видят цвета более отчетливо; к тому же они живут дольше, чем извлекатели-мужчины. Если в культуре это принято считать признаком того, что Орхолам покровительствует женщинам, едва ли им понравится предположение, что в их главе стоит мужчина.
– Третий Глаз проживает у подножия горы Инура.
– Вон той?
Гэвин указал на самую высокую гору. Впрочем, не настолько высокую, чтобы это препятствовало росту деревьев; она была вся покрыта зеленью.
«Однако же до нее неблизко!»
– Сколько тут, часов пять ходьбы?
– Шесть.
– Лошадей у вас, конечно, нет? – спросил Гэвин.
– У нас есть несколько лошадей, но их не используют, отправляясь на встречу с Третьим Глазом. Это паломничество, его следует совершать пешком. Благодаря этому остается время, чтобы подумать и подготовить свою душу к тому, что предстоит.
– Вот как! Что ж, когда Третий Глаз явится, чтобы повидаться со мной, она может приехать верхом. Я тоже хочу, чтобы она была в правильном расположении духа.
Целия неодобрительно вытянула сложенные трубочкой губы.
– Как и было предсказано…
– Она предсказала, что я откажусь к ней явиться?
– Да нет, я все про твои ослиные замашки.
Несколько мужчин рассмеялись.
– Если что, я говорю так не потому, что потакаю своим капризам. У меня есть работа, и я собираюсь приступить к ней немедленно.
Целия окинула взглядом две сотни вооруженных людей, окружавших Гэвина и Каррис:
– Вообще-то, я могу ведь и настоять на своем. Эти люди не просто вооружены, они еще и цветомаги.
– Ну а я – Призма, – отозвался Гэвин, словно досадуя, что до нее никак не доходит. – Ты вправду думаешь, что две сотни человек смогут удержать меня от выполнения того, на что направлена моя Воля?
Целия поколебалась.
– Мне кажется, ты напрасно идешь на конфликт.
– Слушайте, слушайте, – вполголоса пробормотала Каррис.
Порой Гэвину казалось, что весь мир наполнен идиотами. Сила может быть ножом, но часто ей приходится играть роль дубины. Такой человек, как Железный Кулак, мог себе позволить говорить мягко, потому что ему было достаточно встать, и всех окружающих охватывал трепет перед его физическим превосходством. Гэвину зачастую приходилось гнуть свою линию, потому что он не верил, что кто-то может сделать это за него. Это было необходимо, потому что если бы он позволил другим принимать решения, основываясь на предположении о его слабости, пришлось бы прибегать к грубой силе, чтобы выбить эту идею из их голов. Устрашение обходится дешевле, чем исправление ошибок.
Впрочем, то, что он сказал о Воле, не было пустыми словами. Извлекатели изменяют мир, навязывая ему свою волю. Среди наиболее могущественных цветомагов чаще обычного встречаются безумцы, бастарды, самовлюбленные кретины и просто мерзкие типы. И поскольку именно от них все зависит, окружающие их терпят. К Гэвину это относилось в первую очередь.
Однако чем больше у тебя силы, тем труднее распознать, что находится за пределами твоих возможностей.
К тому же есть удовольствие в том, чтобы заставлять других повиноваться – Гэвин испытал это чувство, когда Целия принялась распоряжаться, собирая своих людей и трогаясь с места. Да, можно было говорить себе, что важно сразу установить правильный баланс сил, памятуя о том, что ему предстояло сделать. Подготовить Видящих к горькой пилюле, которую им предстояло проглотить. Все это было верно. Тем не менее ему все равно стоило последить за собой.
Даже не дожидаясь, пока они уйдут, Гэвин вернулся обратно к берегу. Он не стал растворять глиссер, а просто оставил его запечатанным.
– У нас есть неделя, – сообщил он Каррис. – Залив слишком широкий, так что нам придется построить волноломы вон от того мыса и отсюда досюда. Рифы нужно будет убрать… Нет, пожалуй, я не стану убирать их полностью, а сделаю зигзагообразный проход, чтобы корабли неприятеля по-прежнему разбивались, если они вздумают сюда заявиться. А для своих я отмечу безопасный путь – может быть, передвижными буями? И надо определиться с шириной этого прохода. Если сделать его слишком узким, будет трудно подвозить к городу припасы и большое количество людей будет не прокормить. С другой стороны, если он будет слишком широким, рифы перестанут служить угрозой… Одним словом, я приветствую любые соображения с твоей стороны. Помимо этого, мне понадобится твоя помощь в том, чтобы решить, что нужно строить в первую очередь, чтобы мои люди могли сразу же начать здесь жить. Надо ли расчищать джунгли – и если надо, то как это сделать? Или просто построить стену для защиты против местных зверей и аборигенов? Надо ли пытаться строить дома или на это нас уже не хватит?
Каррис глядела на него во все глаза.
– Знаешь, каждый раз, когда мне кажется, что я тебя знаю… Ты ведь действительно делаешь то, что я думаю, да? Ты основываешь город! Не какую-нибудь там деревню. Ты сразу планируешь, что это будет крупный центр.
– Не при моей жизни, – улыбнулся Гэвин.
– Знаешь, если ты и дальше будешь изменять все, к чему прикасаешься, через пять лет здесь ничего не будет прежним.
Пять лет… Предположительно столько оставалось до конца его срока в должности Призмы. Но он умирал уже сейчас, и очень скоро Каррис тоже это заметит.
– Да, – проговорил Гэвин. – Надеюсь, что не будет.
Пять лет… Пять великих целей. Вот только теперь на них оставалось не больше года.
