id="id15">
Глава 14
«Единственное, чего не хватает этому месту, чтобы от него было окончательно не по себе, – это колышащейся на сквозняке паутины». Без малейшего энтузиазма Кип уставился в непроглядную темноту, в которой жил лорд Андросс Гайл.
– Ты впускаешь в комнату свет, – заметил Гринвуди. – Ты что, желаешь моему господину смерти?
– Нет-нет, я… – «Вечно я извиняюсь!» – Я уже вхожу.
Он шагнул вперед, раздвигая слои тяжелых портьер, отгораживавших комнату от внешнего мира. Воздух внутри помещения был затхлым, неподвижным, горячим. Здесь смердело старостью. И было невероятно темно. Кип моментально начал потеть.
– Подойди сюда, – послышался голос, низкий и хриплый, словно это были первые слова, произнесенные лордом Гайлом за весь день.
Маленькими шажками Кип двинулся вперед, уверенный, что сейчас споткнется и опозорится. У него было такое чувство, будто он попал в логово дракона.
Что-то дотронулось до его лица. Кип вздрогнул. Не паутина – легкое, словно перышко, касание. Кип встал как вкопанный. Почему-то ему представлялось, что Андросс Гайл инвалид, может быть прикованный к креслу-коляске, словно зловещий двойник Белой. Однако хозяин комнаты стоял перед ним на ногах.
Его рука была твердой, хотя на ней и не было мозолей. Она обвела круглое лицо Кипа, пощупала его волосы, очертила изгиб носа, коротко прижалась к губам, прошлась по бугристой поверхности нижней челюсти, где подразумевалась зарождающаяся бородка. Кип поморщился, прекрасно понимая, что пока там можно обнаружить лишь скопление прыщей.
– Так, значит, это ты бастард, – проговорил Андросс Гайл.
– Да, милорд.
Внезапно из ниоткуда прилетела затрещина, такая увесистая, что Кипу едва не оторвало голову. Он шмякнулся о стену и наверняка бы себе что-нибудь сломал, если бы она тоже не была укутана многочисленными слоями ткани. С пылающей щекой и звоном в ушах Кип скорчился на застеленном коврами полу.
– Это за то, что ты существуешь. Никогда больше не навлекай позора на эту семью.
Кип поднялся на нетвердые ноги, слишком потрясенный даже для того, чтобы разозлиться. Он сам не знал, чего ожидал от этой встречи, но уж точно не удара из темноты.
– Приношу свои извинения за то, что родился на свет, милорд.
– Ты даже не представляешь, о чем говоришь.
Воцарилось молчание. Темнота угнетала.
«Гэвин сказал: в любом случае постарайся не сделать его своим врагом… Мне кажется или здесь сделалось еще жарче?»
– Убирайся, – наконец произнес Андросс Гайл. – Убирайся сейчас же.
Кип повиновался, отчетливо осознавая, что не справился с задачей.
Глава 15
Лорд Омнихром задумчиво потирал виски. Лив Данавис не могла отвести от него глаз – как и любой другой. Тело Цветного Владыки фактически представляло собой скульптуру из чистого люксина. Предплечья были закрыты синими щитками, далее переходившими в шипастые латные рукавицы; кожу заменяла синяя ткань из переплетенных люксиновых прядей, под которой текли ручейки желтого люксина, постоянно восполнявшие убыток; гибкий зеленый люксин служил материалом для суставов. Только его лицо оставалось человеческим, да и то лишь едва-едва: кожа бугрилась шрамами от ожогов, а в глазах – ореолы которых были не то что прорваны, а вообще практически отсутствовали – вращалась карусель всех цветов по очереди, занимая не только радужку, но даже белки. Вот их закрыла синяя пелена, но уже в следующий момент сменилась желтой.
Владыка сидел на троне в приемном зале Травертинового дворца, решая, как ему разделить город, который он только что завоевал – и нашел почти пустым.
– Я хочу, чтобы двенадцать повелителей воздуха надзирали за перераспределением имущества. Главным назначаю лорда Шайяма. Прежде всего нужно собрать добычу. Жители Гарристона почти ничего не взяли с собой, все осталось тут. Какая-то часть добра отправится вместе с армией, но мы ведь не оставим все прочее гнить? Продайте то, что сможете продать, а остальное разделите между оставшимися горожанами – поровну, насколько получится. Предоставляю двенадцати лордам решать, кому из новых поселенцев какие участки отдать в аренду. За самые богатые имения и дома плата должна быть внесена вперед; более бедным будет позволено подождать шесть месяцев до первой выплаты.
Он повернулся к синей-зеленой извлекательнице с еще не прорванным ореолом. Это была тирейка с волнистыми темными волосами и смуглой кожей. Ее внешность бросалась в глаза, но казалась странной: глаза расставлены чересчур широко, рот слишком маленький.
– Леди Селина! – Тирейка присела в реверансе. – Пока мы остаемся в городе, вы распоряжаетесь всеми зелеными. У вас есть шесть недель. За это время вы должны расчистить основные ирригационные каналы и восстановить речные шлюзы. Я хочу, чтобы будущей весной этот город расцвел! Первые осенние дожди могут начаться со дня на день. Проконсультируйтесь с лордом Шайямом. Нужно будет завезти новые растения, может быть, даже почву. За то время, что у нас осталось, используйте все рабочие руки, что есть в вашем распоряжении, и приложите все усилия!
Леди Селина снова глубоко присела и немедленно вышла.
И так продолжалось все утро. Лив сидела вместе с пятью другими советниками слева от Цветного Владыки. Помимо советников, в тронный зал не допускали никого: Владыка хотел, чтобы люди знали о его планах как можно меньше. Лив понятия не имела, как ее угораздило оказаться среди немногих привилегированных лиц. Конечно, она была дочерью генерала Корвана Данависа, а Цветной Владыка не скрывал, что надеется переманить старого врага Гэвина на свою сторону, но Лив казалось, что тут есть что-то еще. Она присоединилась к Омнихрому перед Гарристонской битвой и даже сражалась вместе с его армией, пытавшейся захватить город, – но сделала это в обмен на обещание Цветного Владыки спасти ее друзей. Ничто из этого не заслуживало подобного доверия.
Тем не менее происходящее действительно зачаровывало ее. Владыка часто вызывал к себе придворных, чтобы получить у них информацию по тому или иному вопросу. Он ни в грош не ставил действующие законы и мало заботился о том, как было принято вести дела, зато выказывал живой интерес к вопросам торговли, ремесел, налогообложения, сельского хозяйства – всему, что было необходимо для обеспечения его людей и его армии.
Вызвав к себе своих военачальников, он повысил одного из наиболее одаренных молодых командиров до чина генерала, после чего поставил перед ним задачу обеспечения безопасности тирейских дорог и рек. Он желал, чтобы торговля могла беспрепятственно осуществляться на всем течении Бурой реки, а бандиты были безжалостно истреблены.
Лив понимала, что в каком-то смысле это означало замену множества мелких разбойников на одного большого. Разумеется, люди Владыки будут собирать с людей налоги, точно так же, как бандиты требовали с них выкуп за право проезда. Однако если это будет делаться по справедливости и никто не станет убивать крестьян и торговцев ради их пожитков, страна все равно окажется в выигрыше, как это ни называй.
Он отправил вдоль реки автономные отряды зеленых и желтых цветомагов, чтобы те расчистили русло, обеспечив судоходство. Если Владыка и был мерзавцем, он был мерзавцем дальновидным, поскольку даже если Лив и не понимала смысла всех его приказов, для нее было очевидно, что он жертвует огромным количеством своих извлекателей и бойцов ради благополучия Тиреи. Разумеется – говорила Лив ее
