отразилось беспокойство – за Кипа.
– Какие правила, командующий? – спросил он.
– Без очков, – отозвался Железный Кулак.
Кип и номер первый вручили ему свои очки – юноша оказался зеленым-синим бихромом.
Железный Кулак многозначительно кашлянул.
– И без фокусов, Перекрест!
Перекрест? Его правда зовут Перекрест?
– Разумеется, сэр, – отозвался тот. – Сэр, а что делать с его раненой рукой? Я могу ее блокировать?
– Не бей по ней специально. Но если она пострадает, что ж, значит, пострадает.
Высокий юноша оживленно кивнул и встал напротив Кипа. Кип видел отблески недоверия на лицах других курсантов, глядящих на него. Похоже, он не произвел на них особенного впечатления. Никто не верил, что он может победить. Черт побери, он и сам-то в это не верил! Хотя бы проиграй с достоинством, Кип. Проиграй так, чтобы они стали уважать тебя за твою храбрость.
«Храбрость? Они смотрят на меня как на слабоумного!»
Перекрест возвел взгляд к небу и сделал знак треугольника, поднеся большой палец к правому глазу, средний к левому, указательный ко лбу. Затем коснулся треугольником рта, сердца и обеих ладоней: три и четыре, совершенная семерка. Религиозный юноша. Будем надеяться, он не забудет о добродетели милосердия.
Повернувшись к Кипу, Перекрест отсалютовал ему, приложив оба кулака к сердцу и слегка поклонившись. Кип ответил тем же.
– Начинайте! – велел Железный Кулак.
Высокий юноша двинулся первым – и быстро. Он оказался рядом с Кипом прежде, чем тот успел отреагировать, врезался в него всем телом и захватил ногу Кипа своей ногой, блокируя его удар и толкнув его бедрами. Кип тяжело рухнул наземь, успев только схватиться за Перекреста, чтобы утащить его с собой.
Юноша дал ему себя уронить. Его длинные, гибкие конечности обвились вокруг Кипа. Кип двинул локтем, но дистанция была такой короткой, что ему не удалось вложить в удар большой силы. Потом Перекресту каким-то образом удалось завладеть его рукой. Он перекатил Кипа на спину, его ноги, словно ножницы, сомкнулись на его шее, сдавили…
Темнота.
Кип понятия не имел, сколько пролежал без сознания. Он очнулся, часто моргая. Кажется, недолго – все остальные по-прежнему стояли вокруг.
– Один бой проигран, – объявил Железный Кулак. – У тебя десять секунд до следующего.
Кип с трудом поднялся на ноги. Несколько сокурсников обступили Перекреста, хлопали его по плечу, поздравляя с легкой победой. Кип не мог вызвать в себе неприязни к этому парню: тот разгромил его безо всякой злобы и не причинив ненужных страданий.
Второй парень был плотным и голубоглазым, как и сам Кип, – может быть, только наполовину париец, поскольку его кожа была не намного темнее Киповой. Он поклонился, и Кип поклонился ему в ответ, гадая, какая новая боль ему уготована.
Кип и номер второй принялись осторожно кружить вокруг друг друга, однако взгляд парня постоянно обращался куда-то вверх, прочь от Кипа. Сперва тот не мог понять почему. Потом он увидел глаза своего противника: в белках то появлялись, то пропадали тоненькие синие прядки. Спускались вниз, в его тело. Собирались в кулаках. Если бы парень не был таким светлокожим, Кип не смог бы этого заметить. Это был один из главных недостатков светлой кожи – и именно поэтому Черная гвардия называлась черной, хотя и не всегда состояла из чернокожих извлекателей.
Однако поскольку на них не было очков, парень мог вытягивать лишь по крошечной порции синего света за раз. Ему приходилось отводить взгляд от Кипа, смотреть на один из синих кристаллов у них над головами, брать оттуда сколько получалось, после чего снова обращать взгляд к Кипу. Без синих очков процесс получался долгим.
И Кип, медленно кружа вокруг парня, давал ему необходимое время.
– А, какого черта! – воскликнул Кип и бросился на него.
Он попытался ударить. Удар был блокирован. Второй удар попал парню в плечо – но Кипу пришлось нанести его левой рукой. Он почувствовал, как рвутся незажившие рубцы. Кисть его руки словно бы окунули в пламя.
В его живот врезался кулак; второй скользнул вдоль руки, когда он согнулся пополам. Кип пошатнулся, отступил назад, и это лишило почти всей силы третий удар, направленный ему в нос. Впрочем, глаза у него все же заслезились. Он стоял, моргая и пошатываясь, удивленный тем, что противник позволил ему уйти, не развивая свой успех.
Потом он понял, почему так произошло.
В руках парня формировался синий посох, медленно растягиваясь, словно расплавленное стекло.
Кип метнулся к нему и схватился за незаконченное изделие. Стоило его пальцам сомкнуться, погрузившись в кристаллизирующийся люксин, как внезапно он ощутил с ним связь, как если бы извлек и сформировал его сам.
Сквозь незапечатанный люксин он почувствовал присутствие второго мальчика, его волю, которая за мгновение до этого была такой сфокусированной, а сейчас рассыпалась, смятая Киповым вмешательством. Кип вырвал у мальчика посох и запечатал люксин.
Синий посох, слегка искривленный в том месте, где за него хватались руки бойцов, тем не менее был высотой в рост любого из них и как раз нужной толщины, чтобы его можно было удобно обхватить. Не обращая внимания на боль, Кип схватил его перевязанной левой рукой и крутанул, так что нижний конец врезался парню под колени. Послышался звонкий шлепок, и парень, все еще ошеломленный, рухнул на землю. Он даже не пытался уйти от удара – просто стоял, словно бык на бойне. Упав, он скорчился, и Кип, переступив через тело, приставил конец посоха к его горлу.
– Бой закончен! – провозгласил Железный Кулак.
Кип отступил в сторону. Когда извлекаешь синий, гораздо проще повиноваться приказам, чем, например, когда извлекаешь зеленый.
Парень на полу простонал, оглушенный, медленно приходя в себя.
– Прошу прощения, сэр, – обратился к командующему Перекрест, – но что это было?
Железный Кулак сдвинул брови:
– Мы не собирались учить вас этому до конца следующего года. Кип, кто тебе показал эту технику?
Тот мог только беспомощно развести руками.
– Это называется перехват воли, или взлом воли. Инструктор Фиск?
Мускулистый учитель выступил вперед.
– Официально это называется насильственной транслюцификацией. Люксин не обладает памятью, он не может быть «моим» люксином или «твоим» люксином. Если произошел физический контакт с незапечатанным люксином того цвета, который ты способен извлекать, ты можешь его использовать. То, что мы сейчас видели, было поединком воль двух извлекателей, и Кип взломал волю Гратцнера.
Парень, которого победил Кип, промямлил:
– Но… но… я даже не знал, что он делает!
– Он и сам не знал, что делает, – отозвался учитель. – Верно, Кип?
– Э-гм, да, сэр.
– Тебе еще повезло, что ты не остался полным идиотом, Гратц, – сказал инструктор Фиск.
Какой-то паренек из толпы вполголоса буркнул:
– Полным – пожалуй, нет, а вот идиотом? Хм-м…
Раздалось несколько смешков – впрочем, кому-то хватило чувства приличия скрыть их за кашлем.
– Ну так что, Адрастея, бросишь Кипу вызов? – спросил Железный Кулак.
– О черт… – пробормотал парень. Это был тот самый, что отпустил шутку насчет Гратцнера.
– Сэр, – вставил Кип, – я думал, если я выиграю схватку, на этом все будет закончено.
– С чего бы это? Победа – это только начало.
Кип сглотнул.
Адрастея тоже, казалось, не испытывал особенной радости по поводу грядущего
