И когда проникновение перестало быть тугим, Ирраэль наконец-то позволил себе делать так, как ему хотелось больше всего — почти грубо, почти жестко и, конечно же, глубоко и быстро.
Стол под Айнэ, несмотря на свою массивность и громоздкость, от интенсивных толчков заскрипел и зашатался. Сама принцесса всхлипывала и дрожала, иногда упорно пыталась выпрямиться, так как ее груди, даже несмотря на ткань платья, больно елозила по дереву, а место, где лежала ладонь дракона, уже неприятно пекло.
Мужчина "трудился" на ней долго и с явным наслаждением. Он без устали бился бедрами о ее ягодицы, и звуки этих ударов, как и скрип стола, как и тяжелое дыхание дракона, глухо и одновременно оглушающе звучали в тишине кабинета, создавая потрясающе сладкую и чувственную музыку.
И кончил Ирравэль тоже громко и со вкусом, от удовольствия снова закрыв глаза. Семя толчками изливалось из него, и все не заканчивалось. Его было так много и это несмотря на долгие любовные игры накануне, что лоно Айнэ стало выталкивать его, и жемчужно-белые капли потекли по розовым складочками, клитору и лобку. Пару капель даже упали на пол, и их белоснежный цвет ярко контрастировали на фоне угольно-черного паркета.
И хотя он уже отпустил Айнэ, расслабленно рухнув в кресло, девушка осталась лежать, тихонько всхлипывая и подрагивая всем телом.
Ей было уже не так больно, как накануне, но стыд никуда не делся. Даже более того — сейчас он был сильнее и жгуче, ведь сегодня дракон взял ее, словно служанку, словно простолюдинку, даже не раздев ее до конца. И где? На столе в своем кабинете!
Слезы обиды обожгли ее глаза, и Айнэ тихо, но очень горько расплакалась. Девушка почувствовала себя использованной и испачканной, и сейчас ей больше всего захотелось оказаться в каком-нибудь темном углу, под тяжелым одеялом, под который не проник бы ни один лучик света, ни один звук или шорох…
— Эй, принцесса! — как назло, насмешливо окликнул ее дракон, — Ты там живая?
Верно.
На самом деле она принцесса.
Айнэ проглотила очередную порцию слез и, собрав себя в кучу, поднялась со стола, выпрямилась и одернула платье.
Ничего страшного. Ее шали были почти в полном порядке, и она без труда прикроет непоправимый урон, который дракон нанес ее наряду. Но то просто одежда. А что делать с честью? с безвозвратно потерянной невинностью?
Эти вещи не восстановить… Не исправить…
Но дракон, сам того не желая, напомнил ей о том, что она, вообще-то, принцесса! А это значит, что о своей гордости она не должна забывать никогда.
Оглянувшись, она сверху вниз посмотрела на Ирравэля. Вот кому явно хорошо! Он был удовлетворен и явно доволен самим собой. Его член опал, но даже в таком состоянии казался внушительным, и ладонь дракона рассеянно и медленно оглаживала его, будто лаская укрощенного зверя. Ну, или просто рисуясь перед ней…
— Господин, — с едва скрываемой издевкой проговорила она, — Я могу идти?
Ярко золотые глаза драконы сверкнули из-под полуопущенных ресниц. Немного удивленно, немного раздраженно — будто она отвлекла его от крайне важного дела — немного пренебрежительно.
Ирравэль оглядел ее — пытливо и пристально, сверху донизу, и Айнэ почти физически почувствовала прикосновение его взгляда на своем теле. Она инстинктивно запахнула на груди края разорванного платья, хотя сорочка под ним по-прежнему была цела.
Неожиданно разболелась голова. Волосы, заплетенные в косы и уложенные в корону, вдруг стали очень тяжелыми, и девушка, непроизвольно поморщившись, слегка наклонила голову набок.
Но дракон удивил ее.
— Подойди, — приказал он вальяжно.
Но Айнэ сделала шаг назад.
— Подойди! — громче и жестче повторил дракон.
Казалось бы — что проще? Не послушаться, броситься вон, покинуть эту пропахшую чем-то соленым и душным комнату… Ирравэль не держал ее ни своими руками, ни собственным телом.
Так почему же она послушно подступила к нему?
"Магия. Проклятая магия дракона…" — пронеслось в ее голове.
Иначе и быть не может.
— Наклонись.
И снова — принцесса послушалась.
Резко вскинутая рука — та самая, которой он ласкал сначала ее, потом — самого себя — жестко обхватила ее волосы, безошибочно нашла и откинула в сторону две шпильки, которыми крепились косы, и намотала одну на кулак. И вдруг — притянув девушку к себе, мягко поцеловал в губы. Рассеянно. Почти невесомо. И мимолетно.
Но этого хватило, чтоб удивить ее и заставить недоуменно округлить глаза.
Но в следующей же миг мужчина отпустил ее. И, кивнув, жестом показал, что она может быть свободна.
На этот раз дважды повторять ей не пришлось. На ходу подобрав свои шали, Айнэ выскочила из кабинета дракона и едва ли не бегом рванула в сторону своей спальни.
Укрыться. Спрятаться. Излить свою тоску и отчаяние в слезах. И, может быть, поспать… Может, это немного заглушит внезапную головную боль…
В этот же день, придя в себя и приведя одежду в порядок, Ирравэль отдал несколько распоряжений.
Во-первых, ему было невыносимо видеть на Айнэ столь безвкусные и, мягко говоря, неподходящие для местного климата, одеяния. Поэтому первым приказом его было подобрать для принцессы новый гардероб — сшить юбки и блузки, сорочки и платья. И, конечно же, куда без легких халатиков и ночных рубашек?
Во-вторых, надо назначить для принцессы горничных. Пусть они обхаживают ее, сопровождают везде. Прибираются в спальне, в конце концов. И ей компания, и ему спокойней, если за ней будут присматривать.
И, наконец, в-третьих. Эту девочку надо расположить к себе, иначе она так и будет шарахаться от него, даже чувствуя вожделение и страсть. Будет упрямо сопротивляться и не только сознательно отстраняться от возможного удовольствия, но и не давать ему как следует подпитаться.
Однако он уверен — надолго ее не хватит. При большом желании он может быть очень внимательным любовником. И даже нежным и трепетным, как чертов рыцарь. Уж против такого настоящая принцесса точно не устоит!
Вопрос в другом. Зачем ему это надо?
Да, раздражает.
Безумно, до пурпурных звездочек в глазах раздражает.
Но сегодня она показалась дракону еще вкуснее, еще сочнее, чем вчера. Надо же как бывает! И хотя на этот раз совокупление было куда как короче и оттого — лишенным большей части возможного наслаждения, Ирравэль остался в восторге. Внутри принцесски было тепло и туго, сокращающиеся мышцы доставляли невероятное удовольствие, а усилившийся запах приобретал более яркие нотки — тягучие и острые.
Эта девушка стала интересна ему. Возможно, не так уж и прогадал с этим, на первый взгляд, неравнозначным обменом.
Ближе к вечеру действительно уснувшую Айнэ разбудили. Тем, кто
