От отчаяния у меня все сжалось внутри. Во рту пересохло, и я с трудом смогла вытолкнуть слова из себя:
— Мам, они сами юристы.
— Но не все они адвокаты! — победно заявила мама, — а некоторые и вообще по специальности не работают, в бизнес ушли. Значит когда им или их знакомым потребуется адвокат, они вспомнят о тебе. Поезжай туда, слышишь, поезжай.
Я не знала, что ей ответить. Как объяснить, что мне будет нестерпимо больно смотреть на бывшего мужа с любовницей. И кроме того, видеть в глазах окружающих сравнение и понимание. Только понимать они будут не меня, а Шумского, который выбрал холеность и глянец Виты.
Неожиданно мама расплакалась:
— Прости меня, доченька, я так испортила тебе жизнь.
Глава 22
Я очень растерялась, когда это услышала:
— Мам, ты о чем?
— За то, что семью твою порушила, — продолжала всхлипывать мама, — ты с мужем должна была жить, а не за бабушкой ухаживать. Мужчину нельзя одного надолго оставлять. Вот он и загулял.
— Откуда ты знаешь? — севшим голосом проговорила я.
— Да что там знать! — с досадой ответила мама, — какое там не сошлись характерами и разлюбили. Ты ж каждые выходные летела к нему как на крыльях, глаза сияли. А вернулась и погасла. Ходила не жива, ни мертва. На мужиков до сих пор не смотришь.
— Я смотрю. Просто…
— А мужики в никуда не уходят, — продолжала гнуть мама, — значит либо баба у него была, и он к ней ушел, либо ты застукала, и тогда сама ушла. Тут вариантов то немного.
Надо выжечь себе где-то в мозгу «Никогда не считай себя умнее родителей». Я молчала и не знала, что сказать.
— И я ж почти нашла. Соседка с пятого этажа после Нового года тогда на пенсию собралась, она согласилась с мамой до трех быть, а после шести я бы уже прибегала. Не дотянули совсем чуть, — она уже просто рыдала, — Она ж моя мать, я должна была о ней заботиться, а не на тебя все сваливать. Все из-за меня.
— Нет! — я просто закричала. Мне пришлось найти место, где остановиться и включить аварийку. Я просто задыхалась, — ты не должна себя винить в том, что кое-кто не может держать штаны застегнутыми! У всех бывают проблемы. Болезни, командировки там. Это не значит, что можно изменять, если зачесалось. Иначе грош цена такой семье. И вот все к лучшему. Что я сразу узнала какой он. Было бы хуже, если бы у нас дети уже были.
— Но ты ж на себе крест поставила. Никуда не ходишь, ни с кем не встречаешься. А как мне на это смотреть? Ребенок страдает, а я сделать ничего не могу.
— Я… У меня очень много работы, — немного лукавлю я.
Работы, конечно, много. Только сама ее суть мешает склеить розовые очки, разбитые Шумским. Когда каждый день ты видишь неплательщиков алиментов, приезжающих на дорогих машинах, скандальные разделы имущества из-за пары стульев, разводы из-за алкоголя и измен, слушаешь рассказы как муж уходя даже розетки выкрутил, или бросил заболевшую жену, или сбежал когда ребенок заболел да еще и со всеми деньгами, новых отношений заводить не хочется. Совсем. Наверное, где-то еще бродят единороги и есть мужчины верные, ответственные и любящие, но единорога встретить проще.
— Вот именно. Ты со своей работы света белого не видишь. Поезжай к Игорьку. Погуляй, потанцуй, пококетничай. Хотя бы вспомни, как это делается, — гнула свою линию мама.
— Я… — мне пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы взять себя в руки, — Я туда поеду, только если ты пообещаешь выкинуть эту дурь из головы, что ты в чем-то виновата.
— Ладно, ладно. — мама высморкалась и уже намного бодрее заявила, — только ты оденься понаряднее. Покажи какая ты красавица.
Мама неисправима. Дочка умница и красавица, и вообще лучше всех.
Для себя я нашла компромисс. Я поеду с утра и сделаю это долбанное соглашение, а потом сразу уеду. Если кого успею встретить из бывших однокурсников, то поговорю немного и сдержу слово, которое дала маме. А нет, значит не судьба.
Вечером встал мучительный выбор в чем ехать. В костюме? Ну совсем официоз и синий чулок. Легкое летнее платье? Покажу себя несерьезной особой, а нам надо будет еще договаривать и свою точку зрения продавливать. Я с тоской посмотрела на красное облегающее платье с застежками-молниями на юбке, которые в расстегнутом состоянии превращали его из классики в очень провокационную вещь. Оно мне чертовски шло, но посылало однозначные сигналы всем окружающим, что его владелица горячая штучка. А Дмитрий сто процентов воспримет его как приглашение или вызов. Так что нет, откладываем. Я остановилась на прямом бежевом платье, элегантно и фигуру подчеркивает. У нас не свидание, у нас деловая встреча. И после этого я надеюсь, что никогда его не увижу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Когда утром я приехала в отель, на стоянке действительно почти не было машин, значит народ подтянется позже.
Я с удовольствием прошлась по аккуратным дорожкам. Территория отеля и все в нем было идеальное. Я была тут только один раз, когда Вася выкупил старый полуразрушенный пионерский лагерь. Купил его только из-за места: высоких сосен, запаха смолы, красивого чистого озера. Но в тот момент там царили хаос, разруха и крапива. Зато сейчас все эти клумбы, вьющиеся розы, беседки, мостики, фонари сразу направляли твои мысли в сторону отдыха и удовольствия.
Подошедший сотрудник спросил мое имя, а потом отвел к месту встречи. Когда я увидела куда меня привели, меня охватили очень двойственные чувства.
Глава 23
Это был отдельно стоящий коттедж на самом краю территории. Небольшой, двухэтажный, из коричневого кирпича, увитый виноградом. Он казался сказочным пряничным домиком. Только пока непонятно страшная это сказка или добрая.
С одной стороны место действительно уединенное, и вряд ли кто помешает нам работать. С другой стороны эта отдаленность ото всех меня и нервировала.
Весь первый этаж представлял собой один просторный холл с симпатичными диванчиками и столиками, телевизором на стене и барной стойкой рядом. И там никого не было, хотя Шумский должен был меня уже ждать.
Я позвала его несколько раз и поднялась на второй этаж. Там тоже никого не было. Зато были две уютные спальни и санузел. Идеальный дом для семьи на выходные.
Я даже позволила себе помечтать, как буду приезжать сюда в будущем. Ну, когда-нибудь у меня же будет семья. И вот набесившись все вместе в бассейне, мы с мужем уложим ребенка спать, а сами будем обниматься на диване, пить вино из высоких бокалов и смотреть что-нибудь смешное и доброе по телевизору. И проснемся под пенье птиц, обнимая друг друга. Очень сладкие мечты.
В одной из комнат на стуле стояла черная сумка, а на кровати лежал пиджак. Я тихонько зашла в комнату и взяла пиджак в руки. Этот запах я теперь узнаю из миллиона. Он медленным ядом расползся по моим венам. И я просто не смогу никогда от него отказаться. Слишком хорош. Как и эта скотина Шумский.
Вчерашний день был перенасыщен событиями. У меня не было и минутки остановиться и подумать. Зато вечером пришлось честно поговорить сама с собой.
Рядом с Дмитрием выбивало все пробки моего благоразумия.
Так сильно как он, мне больше не нравился ни один мужчина. За пять лет я встречалась с разными. Красивыми, умными, добрыми, хитрыми, сильными, нежными, наглыми, веселыми, властными, энергичными. Только в каждом мне чего-то не хватало. Не было того самого сочетания, которое мне нужно.
С другой стороны, я уже не та восторженная наивная девочка, и может мне надо посмотреть на бывшего мужа глазами взрослой женщины. И флер этого очарования развеется. Он самый обычный мужик. В нем полно недостатков. Мне надо посмотреть на него, не впадая в эмоции, с холодной головой.
Я спустилась на первый этаж и через французское окно, наконец-то, увидела Шумского, разговаривающего по телефону на заднем дворике. В центре стоял маленький низенький стол, вокруг которого было штук пять-шесть кресел-мешков. Вот в одном из них и развалился Дмитрий, положив свои длинные ноги на стол.
