это происходит достаточно быстро.
— А если бы ты не вернулась туда, куда тебе пора? — Руинник очень сосредоточенно скатывает плотную ткань запасной палатки, поэтому вопрос кажется почти случайным. Пенси качает головой, вполне возможно, что она бы и не смогла вернуться.
— Тогда мой наниматель ждал бы еще, по крайней мере, пять дней, а потом обратился бы в ближайший союзный дом, чтобы оповестить о контракте, показать договор и снять с себя подозрения. Заказать мой поиск союзу охотников.
— Союз охотников?
— Да, одиночкам выживать сложнее.
— Но ты же охотишься… — выразительно смотрит на нее руинник. Пенси качает головой:
— У меня был особенный заказ.
— И эти, другие охотники, они бы тебя искали?
Вещи уже собраны. Халис топчет босыми ногами посеревший снег. Кажется, пора двигаться, но Пенси продолжает разговор.
— В поисках нет смысла. Черный лес своего не отдает, особенно тех, кто забрел в его чащу, — невесело краем рта ухмыляется она. — А вот моя семья искать бы стала…
— У тебя есть семья? — руинник выглядит таким удивленным, что Пенси не может остаться отстраненной.
— Конечно, она есть, — немного виновато отвечает она. В этот миг ей хочется коснуться Халиса. Его-то семьи уже нет в живых. Это, должно быть, больно. Она протягивает руку, но за миг до касания передумывает, отодвигается и с добрым смешком продолжает:
— А как ты думал, люди появляются на свет?
Руинник отмирает, запрокидывает голову и раскатисто смеется. В этом звуке Пенси слышится и обычное человеческое облегчение, и басовитое гудение огня в тесной печке.
— О, всё достаточно просто. Я ни о чем не думал, — Халис опаляет ее таким горящим взглядом, что она на долгие мгновения забывает, что вещи сложены, время окончилось и ей пора. Но мгновения проходят, руинник отводит взгляд, а неприятный сквозняк забирается под одежду неподвижно стоящей Пенси. Действительно пора.
Низкое зимнее солнце неожиданно проглядывает сквозь плотный слой облаков и золотит снег. Пенси закидывает рюкзак за спину, распределяет тяжесть, топчется на месте, проверяя свою готовность к дальнему переходу. Халис жует очередной лист видерса, прикрыв глаза. За закрытым веками он снова что-то видит, потому что его лицо не такое безмятежное, каким может быть. Возможно, ту самую семью, которая у Пенси как раз есть. Говорить больше не о чем. Руинник просил день и ночь. Этого времени стало достаточно, чтобы понять, как сказать прощай и создать еще парочку воспоминаний.
— Я ухожу, — говорит она замершему на своем месте Халису и, не дождавшись ответа, поворачивается к нему спиной.
— Да, я знаю, — слышит она тихий шепот, но не оборачивается.
Ей хватает десятка шагов в сторону от места ночевки, чтобы найти нужную тропу. Пенси идет быстрым бойким шагом, на ходу изменяет направление, пытается по своим ощущениям подстроить путь так, чтобы выйти к поселению быстрее. Эта часть Черного леса исхожена ею вдоль и поперек еще четыре года назад. Конечно, многое изменилось, но основные тропы торят каждую зиму, их найти несложно.
Пенси надеется, что из памяти произошедшее сотрется нескоро. Будет ли помнить о ней Халис, спрашивать нет смысла. Он — руинник, а она — человек, одного этого, по идее, должно хватить для быстрого и безболезненного расставания. Не совсем правда, но в итоге они все же расходятся.
Ледяной сильный ветер налетает неожиданно и из ниоткуда. Пенси останавливается, пригибается к земле и быстрым движением накидывает капюшон и поднимает воротник куртки. Из поклажи сразу достается шерстяной шарф. Она переминается с ноги на ногу, растирает руками в теплых перчатках плечи. Противные мурашки пробегают по позвоночнику. Но вот монотонно и лениво слетающий с ветвей снег указывает, что никакого ледяного ветра нет. Это что-то не так с ней самой. Пенси недовольно морщится, кутается в шарф, кончиками пальцев пытается понять, есть ли температура. Она смутно пытается припомнить, болела ли когда-нибудь и что вообще с этим делать.
С этого момента ее спутником становится холод. Дрожь не отпускает ни через час, ни к концу дня. Сознание погружается в полусонное состояние. Укладываясь на ночлег, Пенси боится, что не проснется. Но на следующий день она открывает глаза — разбитая, продрогшая, замершая, но живая.
Постепенно она замечает за холодом странности. Центр его находится где-то внутри. Ведь кожа по-прежнему горячая, руки не обморожены, нет вообще никаких признаков внешнего обморожения. Но нестерпимая дрожь с каждым часом все сильнее выводит ее из себя. В момент слабости Пенси хочется повернуть назад и найти руинника. Холод-то явно непростой, значит, виноваты дивности. Призвать бы к ответу хотя бы того, кто умеет разговаривать! Или может, всё дело в том, что она знает: рядом с Халисом всегда тепло… Впрочем, вряд ли она найдет руинника там, где оставила. А сгинуть, когда добыча уже найдена и нужно всего лишь вернуться домой, не хочется.
«Собственный дом, — напоминает себе Пенси, — уже очень близок».
Мысль о том, что причиненный дивностью урон, поможет уменьшить только дивность, оказывается правильной. Видерс, увы, не убирает ощущение холода полностью, но дрожь, которая так раздражает, стихает. Кусочек того самого, последнего десятого прута, занимает свое постоянное место на ее шее.
Получив передышку, Пенси планирует путь и высматривает тропы, стараясь выбирать наиболее безопасные. Припасов остается немного, но до поселения она дотянуть обязана. Правда, последний день приходится провести на двух сухарях и воде. Дрожь и холод в это время ее почти не мучают, слишком она устала. Черный лес становится обычным: сначала нос различает запахи человеческого жилища, позже до Пенси доносятся звуки человеческой деятельности. А когда она наконец видит край поселения своими глазами, в глубине что-то успокаивается, утихомиривается. Дескать, сумасшедшая охота завершилась, а Пенси по-прежнему жива и даже больше — теперь она может воплотить свои мечты в реальность.
1-5
Требовательный стук в дверь возвращает ее из мира видений. Горячая вода давно остыла, распаренная и тепло одетая Пенси угнездилась на кровати под одеялами. Купцы уже не первый раз беспокоят и просят выйти и обсудить сделку. Разве что не требуют. Но Пенси пока не готова торговаться. Сначала она планирует выспаться и прийти в себя, потом поделить добычу с паном Лежичем, и только после этого она будет вправе распоряжаться принесенным видерсом. Эх, и надо бы показаться в союзном доме, подтвердить выполненный заказ, оплатить взнос и подвести итог своей охоты в этом году. Пенси с улыбкой представляет,
