этакая внезапная удача заставила насторожиться, поскольку сама Маруся давно уже поняла, что в жизни этой за каждой удачей следует расплата. — Не спеши…
И вправду.
Извещение.
От имперской канцелярии… в рамках новой программы… согласно высочайшему указу… Маруся о таком не слышала. Новый какой-то… вроде полезный, но тем оно и подозрительно.
— Надо у мамы спросить, — Таська заглянула через плечо. — Что-то я о таком впервые слышу.
…выпускники…
…сроком…
…на свободные должности…
— Вот! А я уж думал, что все, — Петрович отер лысину платком. — Когда Охрюнин заявил, что уходит…
— Погоди, — Маруся прервала чтение. — Как уходит? Когда?
— Да вот… — глаза Петровича забегали. — Утром и заявил, что уходит. Ему Свириденко оклад втрое предложил против нашего. Да и премиальные опять же…
— Сволочь! — Маруся добавила пару слов покрепче. — Вот же… когда его за растрату едва не посадили, кто помог? Когда просил… кредиты его кто гасил? Когда… С-скотина!
— Да ладно тебе, Марусь, — Таська погладила по руке. — Чего уж тут…
— У него контракт, между прочим!
— Заканчивается. Через две недели.
— Вот… через две недели пусть и валит на все четыре стороны! А пока… у нас вон, работы…
— Маги же… — Петрович, кажется, был уверен, что эти самые маги одним фактом появления своего решат проблемы.
Как бы не так…
— Маги, — Маруся вздохнула. — Да какие это маги… выпускники…
— Университета! — Петрович поднял палец. — Это тебе не Охрюнин с его еле-еле шестым уровнем, там меньше четвертого не будет! А то и вовсе третий… это же совсем другое дело! Сила… тут и землю подымут, и с лугами разберутся, и…
— Подымут, разберутся… — Маруся вернула бумагу. — Петрович… оно им надо?
— В смысле?
— В прямом. Кто в Университете учится? Знаешь?
— Маги.
— А кто у нас маги? А маги у нас большею частью — боярские дети. Дворянство и цвет нации.
— Не любишь ты их, — покачал головой Петрович.
— Было бы за что любить… так вот, государь-император повелел и они-то исполнят, куда деваться. Только ж ты знаешь, что по всякому исполнить можно. Что… им до наших бед дела никакого. Они приедут. Время проведут, сколько надобно, и отбудут восвояси… а так-то… — Маруся махнула рукой. — А Охрюнин точно уходит?
— Точнее некуда, — Петрович опечалился.
Зарплату прибавить? Да с чего бы, когда не с чего прибавлять. И что-то подсказывало, что сколько ни прибавляй, Свириденко больше даст.
Или еще какую пакость придумает.
— Надо… поехать в Лядино, в училище… поискать кого толкового…
Только толковых загодя разбирают, предлагая условия куда как получше. Контракты вон еще до выпуска часто заключаются. А потому шансов найти хоть кого-то свободного и с приличным даром мало.
— Марусь, — Таська погладила руку. — Может… еще обойдется?
Может.
Но вряд ли… мама опять же расстроится.
— О! Вот вы где! — Аленка перемахнула через заборчик и Петрович погрозил ей пальцем, потому как в его представлении девицам надлежало ходить чинно и неспешно, и исключительно по дорожкам. — Чего смурные такие?
— Свириденко Охрюнина перекупил, — пожаловалась Таська. — А еще к нам магов шлют… из Петербургу!
— Покажи, — Аленка забросила косу за спину и вытерла руки о комбез. — Кстати, трактор все…
— В смысле?
— В прямом. Батя, конечно, попробует покрутить, но… там без вариантов.
— Он же ж…
Новый.
Почти.
Взятый с очередного кредита на технику. И кредит только-только платить начали.
— А гарантия? — почти без надежды спросила Маруся.
— А негарантийный случай, — Аленка читала быстро. — Кто-то вот, сунул под днище…
Она вытащила кругляш, исписанный символами. И Маруся не сдержалась, высказалась, чем заработала укоризненный Петровичев взгляд. А как тут смолчать-то?
Никак.
— И теперь все. Основные узлы только под замену. Или на реставрацию, но она будет не дешевле замены.
— Заявление писать надобно, — Петрович нахмурился и огорчился, и руку на ребра положил, верный признак, что сердце опять заныло.
Хороший он человек.
Только слишком уж близко все к сердцу принимает.
— А толку-то? Участковый, небось, давно уж на Свириденко чуть не молится… не понимает, чего это мы упорствуем.
Петрович вздохнул, ибо сказанное было правдой.
Чистой воды.
И Маруся вздохнула… может, действительно? Не упорствовать? Мужик-то, если так, неплохой… не красавец, конечно, но и не урод. Старше на двадцать лет… так это ж ерунда… зато богатый.
И она, Маруся, богатой станет, предложение приняв.
Руки, сердца и полного поглощения земель. Тех, что в собственности еще остались.
— Ладно, — Маруся представила… попыталась представить… в общем, нет, она еще не настолько отчаялась. И кукуруза в этом году обещала урожай дать. И дальние поля радовали. А банк… есть с кем поговорить об очередной реструктуризации долга.
Правда, теперь точно откажут.
Или залога потребуют.
Или погашения части кредитов…
А значит, надо думать, чем погашать или что залогом давать. И мысли были. Правда… не нравились они Марусе. Категорически. Но если иных вариантов не останется…
Ничего.
Как-нибудь.
— Погоди, — Аленка дочитала лист и сложила его пополам. — Магов где селить будешь? У себя?
— Еще чего!
— А где?
— Так… пусть сами…
— Нет, — Аленка покачала головой и лист сложенный подняла. — Тут, дорогая, сказано, что ты обязуешься предоставить молодым специалистам жилье. В заявке указывала?
Вот же…
Маруся уже не помнила, что в этой заявке указывала, потому что писала её так, для Петровича, не особо рассчитывая, что пройдет.
— И условия для работы.
— Трактор, что ли?
— Трактор. И клуб.
— Чего⁈ — вот тут Маруся уже удивилась.
— Вы, — Аленка поглядела с укором, — кажется так обрадовались, что толком и не читали-то?
— Ну… — Петрович промакнул лысину платком. Платки у него были белыми, кружевными и с монограммами. Супруга Петровича, Анна Дмитриевна, на досуге баловалась вышивкой. — Так… чего там… предоставим… трактор… клуб-то зачем?
— Затем, что к нам едет агроном в количестве одной штуки.
— А вторая штука?
— Работник культуры.
— На хрена нам работник культуры? — вполне искренне удивилась Маруся.
— Если верить предписанию, то для возрождения исконных ремесел и сохранения особо ценного наследия…
Петрович выругался. И тут же смутился этакой вольности. А Таська, сунув в рот
