и после тяжелого дня подобная неожиданная ласка заставляет напряжение уйти из мышц, а меня выдохнуть, чуть прикрыв глаза.
Сквозь ресницы я отчетливо вижу красивое, немного грубоватое лицо мужчины с ярко выраженной линией челюсти и чуть впалыми шеками, которые покрывает эффектная щетина, добавляющая лишь брутальности.
Нос с горбинкой выглядит хищно, но прищур глаз заставляет и вовсе потеряться от того огня, который вспыхивает на дне зрачков.
— Все по вкусу. Даже очень… Лида… — произносит нараспев, тянет гласные.
И чужое имя обдает кислотой. Я словно воровка примерила на себя чужую личину. Хочется поправить и назвать свое настоящее имя. Я ведь Полина. И хочется услышать, как восточный мужчина с таким же придыханием назовет мое имя.
Глупость! Боже, какая несусветная глупость!
О чем я думаю?!
Просто виной всему его напор, его харизма. Я не особо пользуюсь успехом у мужчин, времени нет, да и никогда не претендовала на звание красавицы, за которой ходят толпами, а тут такой мужчина и такая страстность в каждом жесте, в каждой букве.
— Лида…
Черт! Так и хочется крикнуть, что не Лида я! Вы меня спутали, я вообще не должна быть здесь, с вами…
Но у меня язык немеет, запах мужчины усиливается, он манит, и кажется просто невероятным, что я нахожусь в этих крепких руках, он сжимает так, что не вырваться, не убежать. Дверь позади заперта, а окно глухое…
Опять опускает взгляд на мою грудь, не уверена, что ему что-то видно, учитывая, что я вжата в его грудную клетку.
— Зуева уверяла, что сегодня будет особая обслуга, а я все думал, что старая кляча, как продавец на рынке, расхваливает порченый товар. Удивила. Впервые именно то, что нужно.
Губы у него искажаются в оскале хищника, оголяют белоснежные крупные резцы.
— Послушайте!
— Не буду слушать…
Повторяет мое же слово и огонь в глазах перерастает в настоящий пожар, который пульсирует в его теле и передается мне. Восточный мужчина огненного темперамента. Кажется, что у него кожа жжет и я, наконец, делаю попытку отстраниться.
Тщетно только. Передо мной стена, которую не сдвинешь. Не обойдешь.
— Я выполнила свою работу. Отпустите меня. Можно и без чаевых.
Говорю сама не знаю что, просто теряюсь от такого напора, потому что напротив меня голодный лев, который готовится поужинать глупой трепыхающейся ланью.
— Чаевые будут щедрыми. Ты меня радуешь…
Подается вперед и его губы накрывают мои в страстном поцелуе…
Голова идет кругом от сумасшествия, которое творится, скрежет змейки платья раздается неожиданно громко и горячие сильные пальцы оказываются на моей коже, которая покрывается мурашками, меня буквально сшибает харизмой мужчины, его самостью.
Еще никогда и никто так не смотрел на меня, не трогал так откровенно, словно имеет все права. Прекрасно понимаю, что именно от меня хотят, и ловлю себя на том, что несмотря на сумасшедшую неправильность происходящего, внимание мужчины меня будоражит.
— Лида… — опять повторяет мое имя, — это имя тебе не подходит, оно какое-то напыщенно-пафосное… Псевдоним?
— Нет! Я не…
Чуть не прокалываюсь и не говорю, что Лида — это совершенно другая девушка, заторможенно понимаю, что нужно держать язык за зубами.
Могу навлечь неприятности не только на себя, но и на отзывчивую Лидку, которая отдала мне свое платье. Голова кружится, мысли сменяются и мне почему-то отчетливо кажется, что сама судьба помешала мужчине узнать мое имя…
Интуиция срабатывает и заставляет молчать. Я напрочь забываю, что хотела объяснить всю ситуацию, признаться, что тут по какой-то нелепой случайности…
Но голос разума повторяет, что случайности нет.
Видимо, Шахов ждал определенную услугу и меня просто подставили.
По его коротким фразам, перемежающимся с поцелуями, от которых я перестаю мыслить, я понимаю, что просто подошла под заказ. Он получил в номер то, что хотел. Зуева меня подослала. Вот с чего такие гляделки и недомолвки в ее кабинете.
А я… наивная дура… я не могла подумать, что самое престижное и дорогостоящее, пафосное место столицы служит вот таким вот образом своим богатым клиентам…
— Почему раньше тебя ко мне не посылали?
Может, потому что я не та, за которую ты меня принимаешь?!
Отвечает внутренний голос, но я полностью дезориентирована и практически вишу тряпичной куклой в этих сильных руках. Шах прижимает меня к себе, носочки моих туфель едва касаются пола.
Нечеловеческая сила. И вместе с тем его недавняя ярость словно улетучивается. Меня дурманит аромат мужчины, по-другому и не скажешь. Его жар, его напор. Он дезориентирует, подавляет, сшибает всякий намек на сопротивление.
— Вкусная…
Выдает будто удивляясь. Проговаривает что-то на чужом языке, резкое, рваное, словно восхищение, а может, и ругательство, ничего уже не понимаю.
Не успеваю увернуться от алчных жадных губ. Он словно выпивает весь мой воздух, заставляет сердце отбивать в груди бешеный ритм.
Да я вдохнуть не могу от такого напора! Не то чтобы что-то сказать. Мои губы вновь сминают в поцелуе, который похож на ураган. Он возникает стремительно, порывисто и уносит за собой в неизведанные дали. Не понимаю как, но я отвечаю, робко, но отвечаю, ноги слабеют, я цепляюсь ладонями за шею мужчины, чтобы не упасть, чтобы не задохнуться в чувственном порыве.
Отрывается от меня и смотрит так, что у меня душа в пятки уходит.
— Нужно спустить пар. Ты чертовски подходишь…
Смотрит на мои губы, проводит большим пальцем по припухлой нижней, чуть надавливает, прижимает к зубам, а у него мимика меняется у самого, бровь приподнимается словно в удивлении.
— Натуральная…
Говорит глухо и “р” в слове вибрирует, искажается и уже акцент ярче проскальзывает. Он горит желанием и этот порыв передается мне.
— Все под заказ. Как и обещали.
И опять поцелуй, а меня прошибает пониманием, как сильно я подставилась. Все становится на круги своя. Вспоминаю разговор с Зуевой. И до меня доходит ее недосказанность, намеки, которые не поняла по своей наивности.
Секунда и я взмываю вверх в сильных руках. Он несет меня в спальню и только в этот момент сознание проясняется, меня словно водой со льдом окатывают, я дергаюсь в сильнейшей хватке, пытаюсь слезть и чудом не падаю.
Вернее, это не чудо. Это каменные мышцы и сила бизона, которая скрыта в теле кавказца.
— Ашша… С ума сошла!
Сильная хватка на моих ребрах обездвиживает, и я заглядываю в медовые глаза, полыхающие гневом.
Мне показалось, мужчина успокоился?!
Нет! Прямо сейчас я наблюдаю еще более зловещую картину и втягиваю голову в плечи, боясь, что мне просто ее свернут.
— Я уборщица…
Пищу не своим голосом.
— Вы меня перепутали…
