или же это из-за карих глаз, которые так внимательно изучают меня.
Шахов давит одним взглядом, находиться рядом с ним вмиг становится невыносимо тяжело. Он смотрит так, будто я абсолютно голая…
Глава 5
Пока мужчина фокусирует взгляд на моем лице, я вдруг понимаю, в каком именно виде предстала перед олигархом. Платье с чужого плеча слишком узкое, влажные прядки выбились из пучка и прилипли к лицу. Рядом с одетым с иголочки бизнесменом я чувствую себя совсем неуютно.
Пауза длится и глаза мужчины скользят вдоль моего тела, рассматривают ноги, которые неприлично оголились из-за задравшегося платья, я машинально поправляю подол свободной рукой.
Шахов, подмечая мой порыв, усмехается как-то игриво, уголок губ кривится, добавляя интересную мимическую морщинку у края.
— Красивая форма.
— С-спасибо, — отвечаю слегка заикаясь.
Сердце бухает по-сумасшедшему, всплеск адреналина заставляет натянуться подобно струне. Напряжение не проходит, наоборот, усиливается, стоит мужчине прищурить свои раскосые восточные глаза.
Шахов явно кавказец. Причем очень импозантный. Яркий. Глаза карие, насыщенные, брови ровные, вразлет, веки широкие. Немного вьющиеся угольно-черные волосы уложены в модельную стрижку.
Небольшая щетина выглядит невероятно брутально. И взгляд какой-то маслянистый, густой, гипнотизирующий, как у опасной твари. Он царапает иглами, когда ласкающе проходится по овалу моего лица, останавливаясь на губах, не подкрашенных помадой.
Опять устремляет взгляд вниз и произносит чуть коверкая слова, растягивая гласные:
— Тебе идет…
Произносит нагло как-то, уверенно, обескураживает.
Смотрю на Шахова с опаской, наконец, прихожу в себя и пытаюсь аккуратно выпутать локоть из захвата огненных, буквально пылающих пальцев.
Его прикосновение жжет кожу. Как на контрасте. Я в шоке, что мужчина не отпускает, более того, я еще в большем ступоре от того, что он со мной заговорил. Обычно я невидимка. Редко кто из клиентов «Элита» даже здоровается с персоналом.
Нас обычно не замечают, или делают вид, что не видят. Я к этому привыкла, уже считаю нормой поведения, а Шахов обескураживает тем, что не гнушается пообщаться с прислугой…
— Господин Шахов…
Опять на лице появляется странный оскал.
— Аслан.
Мои глаза наверняка становятся размером с блюдца. Его поведение настораживает.
— Можешь звать по имени.
Вообще-то не могу. Но взгляд мужчины настолько острый и весь он пугает не на шутку. У меня язык не повернется обратиться к самому Шахову по имени. Одного взгляда на мощного мужчину хватает, чтобы понять, насколько он опасен.
— Мне осталось буквально собрать инвентарь, простите, я немного припозднилась…
— О как… Припозднилась…
Очерченная бровь изгибается. От гостя веет иронией. Я чем-то очень сильно забавляю мужчину. Наверное, он думает, что я специально вырядилась в ультракороткое и задержалась, чтобы иметь возможность с ним познакомиться?!
Цепляюсь за эту мысль и настрой Шахова становится понятным.
Отворачивается от меня, проходит вглубь лоунджа. Явно бывал здесь не раз, так как точно знает что где находится. Это чувствуется в том, как двигается, как уверенным шагом направляется в самый угол комнаты и останавливается у деревянного столика, а я как заколдованная наблюдаю за незнакомцем.
Высокий, мощный, широкоплечий. Рядом с ним я слишком миниатюрная, при том, что вполне себе среднего роста. Он заполняет собой все пространство. Человек обладает властью и знает об этом.
Черные перчатки небрежно падают на столик, затем наблюдаю, как мужчина стягивает с могучих плеч драповое пальто, явно дорогое. На нем ни пылинки, словно он не с улицы пришел, а вышел прямиком с разворота глянцевого журнала.
Шах ведет себя как хозяин. Ощущение такое, что ему не просто этот номер принадлежит, а весь отель целиком, как минимум, а может, и город…
Шахов… Шах…
Так назвала его Зуева. И действительно мужчина передо мной как из восточной сказки, настоящий падишах. Чувствуется в нем внутренняя сила, харизма.
Никогда не встречала подобных людей, даже в стенах «Элита». Аслан отличается, он не похож ни на кого из тех напыщенных богатеев, которых видела, или же их мажористых сынков, позволяющих себе вольности.
Пару раз слышала сплетни, что до того, как я устроилась в «Элит», девочкам из смены делались определенные предложения, причем в довольно фривольной форме, но некоторым казалось, что может что-то получиться у богатого мажора и простой девушки.
Та же Ясмин говорила, что потом они ничего не рассказывали об этих свиданиях, а спустя несколько дней их и вовсе увольняли. В «Элите» строжайшие правила и подбор персонала. Зуеву невзлюбили и за то, что у нее все на контроле.
Почему я именно сейчас вспоминаю эти старые слухи?
Может, потому что на доли секунды кажется, что способна заинтересовать мужчину уровня Шаха?!
Глупость полнейшая. Такие выбирают из равных. Наверное…
Пока я ухожу в свои мысли, мужчина остается в темно-синем пиджаке, идеально пошитом. Но и он не задерживается на плечах Шаха. Небрежным жестом отправляется в сторону пальто.
Аслан…
Повторяю про себя имя мужчины. Интересно, что это имя означает.
Странное дело, Шах пугает и вместе с тем я от него глаз оторвать не могу. Все рассматриваю черную сорочку, которая обтягивает литые мышцы, как вторая кожа. Брутальный кавказец.
Этот мужчина явно представитель другого мира, мира богатства и достатка, и я вдруг кажусь себе невообразимо жалкой в своем куцем платье уборщицы.
Хотя не в размере платья дело, будь я сейчас в своем грязном и мятом, вряд ли чувствовала бы себя лучше.
Делаю тяжелый вдох. Платье в районе груди чересчур натягивает ткань, и я вспоминаю об этом именно сейчас, в эту самую секунду неудачного вдоха, так как Шахов резко разворачивается на каблуках своих глянцевых дорогущих кожаных туфель.
Наконец, поворачивается ко мне всем корпусом и окидывает весь мой наряд коротким острым взглядом.
Вдруг кажется, что я привлекла внимание хищника, но я одергиваю себя от этих мыслей. Это только в кино миллиардер может влюбиться без памяти в прислугу. На деле чем выше человек по своему статусу, тем меньше он замечает тех, кто ему прислуживает.
Смени я сейчас форму на джинсы с джемпером и распусти волосы — Аслан меня в жизни не вспомнит и не узнает.
В жизни все тривиальнее. Я всего лишь обслуга, незаметная девчонка в сером платье, коих тут шурует великое множество.
Несправедливость жизни ударила меня впервые, когда я оказалась вдали от дома с одним чемоданом в руках и надеждой покорить столицу.
И я ее продолжаю покорять. Это сложно, требует стойкости.
Пока работаю в этом дорогом месте, поняла, что униформа способна придать человеку как статус — это, скажем, как прокурорская форма. Надень ее и все вокруг начинают относиться с
