– Совершенно одна.
– Где ваша горничная?
– У портнихи.
– Тем лучше! Я была почти уверена, что застану вас и, желая насладиться вашим обществом, отослала свой экипаж, а обратно поеду в фиакре. Вы готовы уделить мне часок-другой?
– Охотно.
– И вам приятно меня видеть?
– Весьма.
– Неблагодарная девчонка!
Тем временем графиня сняла шляпку, вуаль, кашемировую шаль и осталась в свободном черном атласном платье, сверху донизу застегнутом на пуговицы из розового коралла. Такие же кораллы красовались в ее ушах.
– Неблагодарная? – повторила Виолетта. – В чем вы укоряете меня?
– Вместо того, чтобы разыскать меня, вы доверились какому-то мужчине!
– Я не знала ни вашего имени, ни адреса, ни номера дома. Сегодня в два часа вы собирались зайти за мной в магазин, припоминаете?
– Конечно, я пришла, но птичка уже упорхнула, и новая клетка, признаться, получше старой, с чем вас и поздравляю.
– По-вашему, здесь красиво?
– Восхитительно! Если уж эти художники берутся за отделку квартиры, то проявляют отменный вкус!
И она приблизилась к Виолетте.
– Ах, да, милая малютка, – произнесла она, – ведь я вас еще не поцеловала.
Обеими руками она схватила девочку за голову и горячо поцеловала в губы. Виолетта невольно уклонилась от поцелуя, однако графиня удержала ее.
– Посмотри-ка, – она перешла на «ты», – как прекрасно смотрится твоя очаровательная головка на фоне черного атласного платья.
Она подвела девочку к зеркалу, расположенному между двумя окнами; восхитительные белокурые локоны графини ниспадали Виолетте на лицо, смешиваясь с ее черными волосами.
– Ах, как бы мне хотелось родиться блондинкой! – вздохнула Виолетта.
– Отчего же?
– На мой взгляд, блондинки привлекательнее брюнеток.
– Ты и в самом деле так считаешь, моя прелесть?
– О да! – воскликнула Виолетта, вглядываясь в графиню скорее с любопытством, чем с желанием.
– Блондинка я только наполовину.
– Наполовину?
– У меня темные глаза и черные брови.
– Очень красивое сочетание, – бесхитростно произнесла Виолетта.
– Значит, ты находишь меня красивой?
– Великолепной!
– Ах ты льстица! – воскликнула графиня, обхватив Виолетту рукой, и, увлекая ее к себе на колени, села на кушетку.
– Вам будет тяжело, – попробовала возразить Виолетта.
– Ни в коем случае. Как же здесь жарко, малышка!
– Вы наглухо застегнуты, совсем по-зимнему.
– Ты права, я задыхаюсь. Будь у меня уверенность, что никто не войдет, я охотно сняла бы корсет.
– Не беспокойтесь, никто не придет.
– Что же, в таком случае…
Графиня стремительно расстегнула платье, неистово срывая корсет, так что отвалилось несколько крючков, бросила его на стул и с облегчением вздохнула, оказавшись в длинной батистовой рубашке и распахнутом атласном платье.
– А ты чего ждешь, разве тебе не жарко в кашемировом халате?
– О нет, взгляните, он очень тонкий.
Все же Виолетта развязала витой пояс халата, явив перед графиней батистовую рубашечку и голые ножки в бархатных домашних туфлях. Два полушария груди полновесно выступали на фоне ее тонкой талии.
– Вы посмотрите на эту маленькую чаровницу! – восхитилась графиня. – Ей еще нет пятнадцати, а у нее уже грудь больше, чем у меня, – и она просунула руку в раскрытый ворот сорочки Виолетты.
– Ах, что за чудо! – пробормотала она. – И кончик розовый, как у блондинок! О, милая малышка, вот что прекрасно гармонировало бы с моими глазами, черными бровями и светлыми волосами. Позвольте мне поцеловать этот бутончик.
Виолетта осмотрелась вокруг, словно догадываясь о моем присутствии и испрашивая моего позволения. Но было уже поздно: графиня крепко прижалась ртом к ее груди, целуя, обсасывая и покусывая бутон зубами.
У Виолетты вырвался сладострастный возглас.
– Взгляните на эту маленькую плутовку, – не унималась графиня, – она только появилась на свет, а ей лишь того и надо, что наслаждаться! А теперь другой бутончик, если я его не поцелую – он приревнует.
Она взялась за второй сосок, проделывая с ним то же, что и с первым.
– Ах, сударыня, что вы со мной делаете? – пролепетала Виолетта.
– Я ласкаю тебя, любимая. Неужели ты не догадывалась, что я влюблена в тебя с первого дня, как мы встретились?
– Разве может женщина влюбиться в женщину? – спросила Виолетта с невинным видом, способным погубить святого, чем окончательно раззадорила графиню.
– Маленькая глупышка! – отозвалась она. – Но это только к лучшему.
И тут же стала осыпать упреками свое платье:
– Ах, проклятое платье, как оно стесняет меня! Сейчас сниму его, ты не против?
– Как вам угодно, госпожа графиня.
– Не обращайся ко мне так почтительно! – вскрикнула та, столь порывисто освобождаясь от платья, что с него слетели три пуговицы.
– И как же прикажете вас называть?
– Зови меня Одетта – это мой любовный псевдоним.
И, облаченная лишь в батистовую рубашку, она бросилась назад к кушетке, на которой лежала Виолетта; та, воспользовавшись краткой передышкой, предоставленной ей графиней, и пытаясь усилить свою оборону, запахнула домашний халат.
– Это еще что! Маленькая бунтовщица! – воскликнула графиня. – Уж не надумала ли ты, часом, сопротивляться?
– Сопротивляться? Кому же?
– Мне.
– К чему мне защищаться от вас, ведь вы не желаете причинить мне зло, не так ли?
– Напротив, – промолвила графиня, потихоньку развязывая ей халат, – я стремлюсь доставить тебе удовольствие, но для этого ты должна позволить мне стать твоей возлюбленной.
– Все же, госпожа графиня…
– Одетта, я уже говорила, называй меня просто Одетта.
– Но ведь, когда вы…
– «Ты», а не «вы».
– Когда ты станешь… О, я никогда не решусь обращаться к вам на ты!
Графиня целиком вобрала губами маленький ротик Виолетты и, поражая ее язычок копьями своих поцелуев, приговаривала:
– Ты… ты… Разве мы не подружки?
– Хороши подружки – бедная девушка из народа и знатная дама!
– И что же надо сделать знатной даме, чтобы вы простили ее за титул графини? Взгляните, маленькая гордячка, вот я у ваших ног, теперь вы довольны?
И графиня опустилась на колени перед сидящей Виолеттой, попутно приподнимая ее сорочку в поисках потаенных прелестей, обнаруженных ею во время примерки панталон. Руки ее уже нащупали сквозь батист подходы к заветному гроту, куда и устремлялись сейчас ее пылающие взгляды.
– О, да она просто сокровище! – бормотала графиня. – Создана для любви! Как сложена! Округлые бедра, гладкий живот. Из какого мрамора высечена моя ненаглядная Геба? Из паросского или каррарского? Ах, что за очаровательная дырочка! Ну же, не противься, злюка, раздвинь ножки, дай мне ее расцеловать.
