И в то же мгновение Песчаный Леопрад рассыпался прахом, песчаные волны закружились на ветру и исчезли в черном небе, а артефакт в руках Харлима растрескался.
Старик выругался на языке Моря Песка и схватил с пояса небольшой браслет. Кто мог подумать, что за десятки эпох какой-то простой смертный заставит его использовать артефакт, выданный самим Главой.
Хаджар, чувствуя, что старик собирается улизнуть, направил волю в Правило, но не успел.
Харлим исчез в короткой вспышке света, оставив после себя лишь осколки какого-то артефакта.
Шторм тут же улегся, ветер стих, мир вернул прежнюю безмятежную маску спокойствия, а Хаджар вернул Синий Клинок на пояс. После чего повернулся к ближайшему холму и коротко спросил.
— Кто ты?
Глава 1828
Из-за холма появилась фигура, закутанная в черный плащ, из-под которого проглядывалась добротная кожаная броня с металлическим нагрудником и кольчужной юбкой, поверх стеганных штанов и высоких ботфортов. Собственно, благодаря тому, насколько плотно прилегали штаны и форме нагрудника, Хаджар понял, что перед ним женщина.
Среднего роста, с длинными, черными волосами и лицом, спрятанным в тенях. Но внешний вид незнакомки мало заботил генерала — куда больше его интересовал герб на плаще мечницы (на поясе в ножнах у неё покоилась длинная, узкая сабля).
Одинокий меч, направленный острием вверх — символ Дома Ярости Клинка. В том, что Харлим рассказал далеко не всю правду сомневаться не приходилось, но и в том, что он разбавил ложь истинной — тоже.
Типичный прием Древних.
Чтобы сделать ложь куда более достоверной, нужно перемешать её с как можно большим количеством правдивых фактов. И тогда если кто-то решит усомниться в сказанном и проверить достоверность услышанного, то за лесом из истины, он может не заметить небольшие, но ядовитые и зловонные болота отравленной лжи.
— Видевший славу Дома Ярости Клинка приветствует вас, — поклонился Хаджар.
Фигура сохраняла неподвижное молчание.
Генерал выпрямился и в который раз немного устало выдохнул. Он почувствовал присутствие этого бессмертного в тот момент, когда подошел к стеле. Вернее — она пришла сюда именно тогда, когда Хаджар приблизился к стеле.
И те несколько мгновений, когда генерал попытался удержать Харлима, незнакомка не вмешивалась. Нет, возможно, если бы генерал не пытался именно поймать Харлима, а уничтожить старика, то завязался бы бой и Харлим так просто бы не сбежал, но чего уж теперь.
— Я не ищу лишних проблем, — покачал головой Хаджар. — И уверен, что скоро сюда прибудут люди Золотого Неба и… не знаю, есть ли у вас тут аналог королевской стражи или еще какого-нибудь надзорного органа. Может, лучше, поговорим в другом месте?
Сверкнула сталь и мечница обнажила клинок. Вместе с рукоятью — почти метр длиной, что довольно внушительный размер для легких сабель.
Генерал опять выдохнул и показательно поднял обе ладони.
— У меня нет никакого желания сражаться с вами, миле…
И, видимо, именно это обращение — «миледи» стало для их краткосрочного знакомства фатальной ошибкой.
Незнакомка сорвалась в стремительном выпаде, а вокруг неё по воздуху заструились стальные нити, каждая из которых содержала внутри себя мистерии клинка и энергию Реки Мира. Хаджару не составило труда определить в происходящем не столько технику, сколько Правило.
Только очень… слабое? Нет, он и прежде догадывался, что у Правил, как и у всего в Безымянном Мире существует градация сил. К примеру Правило, которое продемонстрировал Старик в Лабиринте оказалось куда мощнее того, коим пользовался Бадур Пагеред в битве с Нарниром почти четыре с половиной века назад.
Кстати, а что случилось с Нарниром? Хаджар ненадолго задумался над этим, пока клинок противника летел ему прямо в горло.
Вместо того, чтобы обнажить Синий Клинок или хотя бы снять его с пояса, Хаджар просто использовал ветер в своем теле и шагнул в сторону, пропуская выпад в нескольких миллиметрах от собственной плоти.
Одновременно с тем, как меч едва было не обезглавил генерала, стальные нити Правила незнакомки обвились вокруг её сабли, а затем выстрелили веретеном куда-то за спину генерала.
Хаджар разорвал дистанцию и отошел в сторону, после чего оценил поля боя. Все, что находилось на расстояние в пятьдесят шагов за его спиной оказалось либо рассечено, либо теперь красовалось глубокими порезами, оставленными нитями, но выглядящими так, будто их нанесли быстрым, режущим ударом.
— Может, все же…
Бессмертная мечница даже слышать ничего не хотела. Она развернулась на пятках и снова, едва ли не стелясь вдоль травы, ринулась в атаку. Её меч описал широкую дугу и наотмашь ударил вдоль груди Хаджара.
Дистанцию разорвать, даже при помощи ветра и терны, он никак не успевал — все же, перед ним противник, потративший эпохи, чтобы отточить своего мастерство, не говоря уже о наличии Правила.
Хаджар качнул корпусом в сторону, давая себе возможность для маневра, после чего легонько ударил ладонью по запястью мечницы, уводя удар в сторону. Он уже собирался рухнуть вниз и подсечкой сбить противницу с ног, как нити, что еще недавно плотным коконом обвивали клинок сабли, вдруг раскрылись широким шаром.
Они вспахали землю, посекли траву в мелкую крошку и коснулись груди Хаджара, рассекая одежду и оставляя на теле широкие кровавые полосы.
Генерал, используя терну и ветер, сумел остановить их продвижение, но лишь настолько, чтобы, воспользовавшись заминкой, разорвать дистанцию.
С небольшой долей удивления он смотрел на кровь, капающую на землю. Сколько веков минуло с тех пор, как он чувствовал простую человеческую боль?
Она пришла к нему как старая знакомая, с теплой улыбкой и ненавязчивыми объятьями. Удивительно, как будучи адептов или практикующим, он не понимал, сколько от много отказывался. Даже если это многое то, чего обычно пытаются избежать.
Боль.
— Хитро, — скрипнул зубами Хаджар, проводя ладонью по груди и с помощью терны заставляя раны закрыться. — Как Правило-то, хоть, называется?
Мечница продолжила хранить молчание. Более того — за все время их скоротечного обмена ударами, она умудрился так и не скинуть капюшона.
Хаджар же прислушался к шепоту своего верного друга. Тот принес новость, что с севера к ним уже приближалось не меньше полусотни бессмертных. Каждый — слабее Харлима, но куда сильнее тех, что развеяла Воля Меча Хаджара.
Так он называл то, что в его понимании предшествовало Правилу. В конечном счете, он не был уверен, что если использует здесь свое Правило в полной его силе, то…
Генерал опять вздохнул и посмотрел на мечницу, не собиравшуюся отступать.
— Через пару минут сюда прибудут пять десятков не очень дружелюбно настроенных воинов. Между мной и вами нет крови. Давайте ограничимся словами.
Мечница склонила голову на бок, словно пыталась понять, что именно сейчас услышала, а Хаджар едва слышно выругался. В последний раз он общался с другими людьми чуть больше трех веков тому назад. И так уж вышло, что этими смертными являлись северяне, вот генерал и перенял их манеру изъяснятся.
Мечница снова сделала шаг вперед, а Хаджар, понимая, что та категорически отказывается слушать голос разума, направил Волю Меча в ладонь и взмахнул ей на манер клинка.
Потоки ветра закружились исполинской волной, где меч танцевал на крыльях парящей птицы из стали и смерти. Она закружилась вихрем вокруг мечницы, а затем разлетелась на сотни метров вокруг, превращая цветущий луг в песчаную пустошь, ровняя с землей развалины домов и зданий, оставив нетронутой лишь стелу.
В том месте, где стояла мечница, остался единственный островок спокойствия с безмятежно колышущейся травой. И не потому, что та смогла защититься от удара, а потому что у генерала не было ни единого повода причинять ей вред.
На мгновение поляна погрузилась в тишину, после чего мечница сняла капюшон и слегка склонила голову. Взметнулись её черные волосы, сверкнули зеленые глаза и кукольное лицо с белоснежной кожей отразило лучи солнца.
— Видевшая славу Дома Ярости Клинка приветствует вас, мудрец, — прошептали её алые губы.
Но Хаджар всего этого не слышал.
Все, что он мог — смотреть на неё и пытаться заставить сердце снова биться.
В горле разом пересохло.
— Аркемейя? — едва двигались трескающиеся губы.
Голова…
Как же болит голова…
Глава 1829
Он зашел в дом и, перед тем как жена
