Читаем без скачивания Ромео и Джульетта (Пер. Т. Щепкина-Куперник) - Уильям Шекспир

Мне дорого, как и мое. Прощай!

О низкое, презренное смиренье!

Его загладит лишь alla stoccata24.

(Обнажает шпагу.)

Тибальт, ты, крысолов, – что ж, выходи!

Чего ты хочешь от меня?

Любезный кошачий царь, я хочу взять всего лишь одну из ваших девяти жизней,25 а затем, если понадобится, выколотить из вас и остальные восемь. Угодно вам вытащить вашу шпагу за уши из футляра? Поторопитесь, а не то моя раньше отрежет вам оба уха.

К вашим услугам.

(Обнажает шпагу.)

Меркуцио, друг, вложи свой меч в ножны!

Пожалуйте, синьор, – удар за вами.

Дерутся.

Бенволио, обнажим и мы мечи,

Чтоб их разнять. – Синьоры, примиритесь!

Тибальт, Меркуцио, герцог запретил

На улицах Вероны столкновенья!

Тибальт, оставь! Меркуцио, друг!

Тибальт из-под руки Ромео ранит Меркуцио и убегает со своими спутниками.

Я ранен!

Чума на оба ваши дома! Я пропал.

А он! Ужель остался цел?

Ты ранен?

Царапина, царапина пустая;

Но и ее довольно. Где мой паж?

Скорей беги, негодный, за врачом!

Паж уходит.

Друг, ободрись. Ведь рана не опасна.

Да, она не так глубока, как колодезь, и не так широка, как церковные ворота. Но и этого хватит: она свое дело сделает. Приходи завтра, и ты найдешь меня спокойным человеком. Из этого мира я получил отставку, ручаюсь. Чума на оба ваши дома! Черт возьми! Собака, крыса, мышь, кошка исцарапала человека насмерть! Хвастун, мерзавец, негодяй, который дерется по правилам арифметики! Какого дьявола ты сунулся между нами? Он меня ранил из-под твоей руки!

Я думал сделать лучше.

Бенволио, сведи меня ты в дом

Куда-нибудь, иль я лишусь сознанья.

Чума, чума на оба ваши дома!

Я из-за них пойду червям на пищу,

Пропал, погиб. Чума на оба ваши дома!

Бенволио уводит Меркуцио.

Меркуцио, близкий герцогскому дому,

Мой лучший друг, – и что ж, смертельно ранен

Из-за меня! Тибальтом честь моя

Поругана! Тибальтом – тем, с которым

Я породнился час тому назад!

Моя Джульетта, красота твоя

Женоподобным сделала меня

И чести сталь в душе моей смягчила!

Входит Бенволио.

Ромео, смелый наш Меркуцио умер.

Вознесся к небу благородный дух,

Презревший слишком рано эту землю.

О черный день! Он лишь начало бед!

Придут за ним еще другие вслед.

Входит Тибальт.

Опять Тибальт спешит к нам разъяренный!

Жив, торжествует, – а наш друг убит!

Лети ж на небо, благостная кротость!

Будь мне вождем пламенноокий гнев! —

Тибальт, возьми назад ты слово «подлый»,

Что кинул мне в лицо. Душа Меркуцио

Еще недалеко от нас витает

И хочет в спутницы себе – твою.

Ты, я иль оба – с ним должны пойти.

Мальчишка, здесь ты был с ним неразлучен —

Так будь и там!

А это меч решит!

Дерутся. Тибальт падает.

Ромео, прочь, спасайся!

Народ бежит сюда! Тибальт убит!

Беги, не стой, как камень! Или герцог

Велит тебя казнить! Беги, ну что ж?

Судьба играет мной!

Чего ты ждешь?

Ромео убегает.

Входят горожане.

Куда бежал тот, кто убил Меркуцио?

Куда Тибальт-убийца убежал?

Вот здесь лежит Тибальт.

Синьор, за мной!

Ты арестован именем закона.

Входят герцог, свита, Монтекки и Капулетти с женами и другие.

Где гнусные зачинщики резни?

Мой государь, известны мне они.

Сражен рукой Ромео, здесь лежит

Тот, кем Меркуцио доблестный убит.

Тибальт, родной, сын брата моего!

О герцог! Муж! Кровь пролита его!

О государь, ты будешь справедлив,

За нашу кровь Монтекки кровь пролив! —

Увы, племянник милый!

Бенволио, кто кровавый начал бой?

Тибальт. Ромео он сражен рукой!

Ромео с ним заговорил учтиво,

Указывал, как пуст предлог для ссоры,

Предупреждал, что гнев ваш будет грозен, —

Все так спокойно, кротко и смиренно, —

Но ярости его не обуздал;

И, к увещаньям глух, Тибальт направил

Свой острый меч на славного Меркуцио.

Тот вспыхнул, меч свой также обнажил;

В воинственном пылу одной рукою

Смерть отражал, другой – грозил он смертью

Тибальту, столь же ловкому в защите.

«Друзья, довольно вам!» – Ромео крикнул.

Быстрее слов своей рукой проворной

Развел он роковые их клинки

И кинулся меж них. Удар коварный

Из-под его руки нанес Тибальт

Меркуцио храброму и убежал.

Но вскоре возвратился он к Ромео,

Который загорелся жаждой мести.

Молниеносно вспыхнул бой меж ними.

Я не успел разнять их, как Ромео

Сразил Тибальта насмерть и бежал.

Пусть я умру, коль что-нибудь солгал.

Он лжет, он лжет, он родственник Монтекки:

Пристрастье дружбы в этом человеке!

Их двадцать на Тибальта здесь пошли

И только одного убить могли.

Иль правосудья нету в нашем веке?

За жизнь его отдай мне жизнь Монтекки!

Тибальт рукой Ромео был сражен,

Но раньше сам убил Меркуцио он, —

С кого же мне за кровь причтется плата?

Ужель с Ромео? Он любил, как брата,

Меркуцио, и то свершил лишь он,

К чему и так бы присудил закон:

Тибальта он казнил.

И в наказанье

Его мы осуждаем на изгнанье.

Затронут вашею враждой и я:

За вашей распрей – льется кровь моя.

Но вам грозит жестокая расплата,

И будет всем горька моя утрата.

Я буду глух и к просьбам и к словам.

Не тратьте ж их: я им цены не дам.

Ромео – прочь! Коль он отъезд затянет,

Здесь лишний час его последним станет. —

Труп унести! Ждать моего решенья.

Прощать убийство – то же преступленье.

Уходят.

СЦЕНА 2

Сад Капулетти.

Входит Джульетта.

Быстрей, огнем подкованные кони,

К палатам Феба мчитесь! Ваш возница,

Как Фаэтон, на запад гонит вас

И ускоряет ход туманной ночи.

Раскинь скорей свою завесу, ночь,

Пособница любви, закрой глаза

Идущим мимо людям, чтобы мог

Ромео мой попасть в мои объятья

Невидимио, неведомо для всех.

Влюбленным нужен для обрядов тайных

Лишь свет их красоты; к тому ж любовь

Слепа, и ночи мрак подходит к ней.

Ночь, добрая и строгая матрона,

Вся в черном, приходи и научи,

Как, проиграв, мне выиграть игру,

В которой оба игрока невинны.

Овей ланит бушующую кровь

Своим плащом, пока любовь моя,

Осмелившись, считать меня заставит

Лишь долгом скромности – дела любви.

Приди, о ночь, приди, о мой Ромео,

Мой день в ночи, блесни на крыльях мрака

Белей, чем снег на ворона крыле!

Ночь кроткая, о ласковая ночь,

Ночь темноокая, дай мне Ромео!

Когда же он умрет, возьми его

И раздроби на маленькие звезды:

Тогда он лик небес так озарит,

Что мир влюбиться должен будет в ночь

И перестанет поклоняться солнцу.

О, я дворец любви себе купила,