Дом Ролингсов стоял на отшибе, небольшой и неброский, в отличие от особняков, которые видела Доминик из окна вертолета. Внутреннее его убранство тоже оставляло желать лучшего — хозяевам явно недоставало то ли вкуса, то ли воображения. Впрочем, познакомившись с Марион Ролингс, Доминик уже перестала этому удивляться.
Марион Ролингс было лет тридцать пять. Соломенные волосы могли выглядеть очень красиво, но не выглядели. Марион носила старомодные платья с юбками, которые закрывали щиколотки — Доминик сразу стало не по себе из-за собственной короткой юбки, которая ни в Лондоне, ни тем более в Рио не показалась бы хоть мало-мальски вызывающей.
Марион Ролингс встретила Доминик довольно настороженно и угрюмо, тогда как ее муж Гарри, напротив, радостно бросился навстречу и оживленно затряс ее руку, беззастенчиво пожирая Доминик глазами. Доминик сразу же решила, что пять недель, которые ей придется провести в обществе Ролингсов, вряд ли пролетят, как один день.
У Ролингсов было трое детей-подростков — две девочки и мальчик. Они окружили Доминик, наперебой задавая ей вопросы про Англию; благодаря детям, Доминик быстро успокоилась и почувствовала себя гораздо уютнее.
На обед подали салат и холодное мясо. Салат показался Доминик слишком вялым и пресным, а чуть тепловатое мясо вообще не понравилось. Зато фрукты были восхитительные, так же, как и бразильский кофе.
Разговор шел на самые общие темы. Марион Ролингс спросила, обращаясь к Доминик:
— Как, по-вашему, вам здесь понравится?
Доминик улыбнулась.
— Надеюсь, что да, — сказала она. — Мне кажется, что жить здесь очень интересно. А вы как считаете?
Марион Ролингс покачала головой.
— Милая девочка, я живу здесь уже семь лет, и я эту страну на дух не переношу. Жара, мухи, гнусные кусачие насекомые по ночам. Омерзительно! Когда Джон сказал, что вы прилетаете сюда, чтобы выйти за него замуж, я, откровенно говоря, подумала, что у вас неладно с головой.
Гарри Ролингс фыркнул.
— Полно, Марион, не запугивай девочку. Тебе не нравится, что здесь нет приличных магазинов, да и еще ты не можешь каждые несколько минут делать себе укладку. Если бы у тебя было дело, как, например, у Элис Лэтимер…
— Если ты думаешь, что я способна торчать в этих вонючих трущобах и ухаживать за этими паршивыми детьми, то ты заблуждаешься! — пылко воскликнула Марион Ролингс. — У меня и так дел невпроворот.
— Например? — вызывающе поинтересовался Гарри.
— Шитье, вязание, чтение…
— Ха! — язвительно хмыкнул Гарри. — По-моему, ты только и делаешь, что торчишь дома и сплетничаешь со своими гусынями. Как зацепитесь языками с этой старой каргой Педлар, так и не успокоитесь, пока всем косточки не перемоете. Никому от вас житья нет!
— Не смей меня ругать, Гарри Ролингс! — взвилась Марион. Джон метнул на Доминик виноватый взгляд.
— Что ж, нам пора идти, — сказал он, вставая на ноги. — Я хочу показать Доминик нашу квартиру, да и не виделись м ы с ней столько, сами понимаете.
— Еще бы, — ухмыльнулся Гарри Ролингс. Доминик передернуло. Она была рада, что Джон уводит ее.
По дороге в город, она заговорила:
— Послушай, Джон, а я непременно должна жить именно у этих людей?
— Понимаешь, старина Гарри предложил, а я не хотел ему отказывать, — пояснил Джон, неловко поеживаясь. — Марион, конечно, сплетница и зануда, но и ее понять можно. Гарри отнюдь не ангел, да и ее жизни не позавидуешь.
— Ну, что ж, в конце концов, пять недель это не так уж и много, — вздохнула Доминик и невольно подумала, почему так расстроилась из-за подобной пустяковины. Главное ведь в том, что она прилетела, не так ли? Что она снова с Джоном! О чем еще можно мечтать?
Как Джон и говорил, квартиру он снял просторную. Внутри было светло и приятно; Доминик сразу подумала, что здесь ей будет, где развернуться.
— Марион сказала, что можешь пользоваться ее швейной машинкой, — сказал Джон. — Шторы сделаешь, покрывала, да и вообще все, что захочешь. — Он изучающе посмотрел на Доминик, потом спросил:
— Ты ведь не жалеешь о том, что приехала сюда, Доминик?
Доминик взглянула на его взволнованное лицо и бросилась к нему в объятия.
— О, нет! — с жаром выкрикнула она. — Нет, конечно, нет!
В последующие несколько дней Доминик уже полностью акклиматизировалась. В горах зной чувствовался совсем не так, как в Рио, и Доминик почти его не замечала. Ее кожа приобрела оттенок золотистого меда, а волосы немного посветлели. Днем она занималась своей будущей квартирой, готовя им с Джоном уютное гнездышко. Ей хотелось сделать так много! По ее просьбе, Джон купил краску, и Доминик придумала, в какие цвета раскрасить стены. Побродив по местному супермаркету, она выбрала красивую ткань для штор и покрывал. Из всей мебели Джон успел пока приобрести только стол и стулья для столовой, но Доминик решила повременить с покупками до тех пор, пока они не сыграют свадьбу и не вернутся из свадебного путешествия. В главной спальне стояли двуспальная кровать и пара кресел. Словом, Доминик было, где дать простор своей фантазии.
В доме Ролингсов она ночевала и завтракала, после чего уходила на весь день. Нет, Марион относилась к ней вполне дружелюбно, но Доминик старалась избегать ее, инстинктивно понимая, что они с Джоном наверняка станут предметом сплетен Марион с ее гусынями.
Доминик познакомилась с тремя женщинами, с которыми водила дружбу Марион, и была полностью разочарована. Похоже, кроме сплетен, этих женщин и в самом деле ничего не интересовало. Доминик не могла их понять. Неужели в их собственной жизни и впрямь не было ничего интересного? Правда, все они были уже в летах…
Отношения с Джоном наладились. На это ушло время, но Доминик уже привыкла хозяйничать в новой квартире, а по вечерам, когда Джон возвращался с работы, а она готовила ужин, ей казалось, что она уже замужем. Джон вел себя по-джентльменски, не пытаясь предвосхитить события и переступить черту, отделявшую их от начала по-настоящему совместной жизни.
Компания «Сантос Корпорейшн» заботилась об отдыхе своих служащих, к услугам которых всегда были теннисные корты, а также гольф-клуб, и по вечерам Джон иногда водил Доминик в клуб, где они сидели в баре возле бассейна, потягивали пиво и беседовали с коллегами Джона и их женами. Вскоре Доминик уже познакомилась с несколькими супружескими парами, хоя дружбы ни с кем не завела.
Она прожила в Бела-Висте уже десять дней, когда в одном из разговоров впервые всплыло имя Винсента Сантоса.
Случилось это так. Доминик сидела утром в гостиной дома Ролингсов и подрубала шторы на швейной машинке Марион. Сама Марион пила кофе с Линн Мэтьюз, Сюзан Уилер и Мэри Педлар — тремя гусынями, — в той же комнате, где сидела Доминик.
