Читаем без скачивания Француженки не крадут шоколад - Лора Флоранд

Сильван пристально взглянул на нее. Они с Шанталь подружились еще в средней школе. То есть тогда он сильно увлекся ею, и она пользовалась этим, а в результате их отношения переросли в настоящую крепкую дружбу. Ему никогда не приходило в голову, что Шанталь не понимает его.

– На Таити нельзя сделать хороший шоколад. Слишком жарко и влажно, да и вообще, кто захочет попробовать шоколад, сделанный на Таити?

Сильван стал лучшим шоколатье Парижа не случайно. И считал бы грустным и прискорбным, если бы его признавали лучшим исключительно таитянские дикари.

– Ладно, ладно. – Шанталь сделала примирительный жест рукой. – Прости, что упомянула о таких преимуществах. Разумеется, ты не можешь позволить ей купить тебя.

– Благодарю за понимание, – отозвался Сильван, немного успокоившись.

Что ни говори, а годы делают свое дело: пятнадцать лет дружбы в итоге приводят к взаимопониманию.

– Только не позволяй ей окрутить себя, – выразительно прибавила Шанталь.

Он скрипнул зубами.

– Не собираюсь. Разве мы не решили, что не будем говорить о ней?

– Ну, ты сам не можешь остановиться, – ледяным тоном парировала Шанталь.

Сильван покраснел. И остаток вечера ему удалось не упоминать больше имени Кэйд Кори, до того момента, пока он не собрался заплатить по счету.

– Что она сделала? – грозно спросил он у Грегори, их официанта.

– Оплатила ваши заказы, – с удовольствием произнес тот.

– И ты позволил ей?

Грегори пришел в замешательство.

– А что плохого в том, что она заплатила за ваш ужин?

– Все. – Сильван резко встал, громыхнув стулом.

Официант пожал плечами.

– А я подумал, что это пикантная шутка. И сама она показалась мне весьма пикантной дамочкой.

Он коснулся своего уха, словно опять вспомнил, как дыхание Кэйд щекотало его, когда она шептала ему.

– Son petit accent…[40]

Проглотив бранное слово, Сильван издал лишь невнятное ворчание. Он имел особые привилегии в этом отменном ресторане, расположенном неподалеку от его квартиры. Меньше всего ему хотелось поссориться с официантом и быть отлученным от этого заведения из-за какой-то избалованной миллиардерши.

Она хотела купить его. Но легким росчерком пера просто купила его ужин. Словно бросила чаевые чистильщику обуви. Сильван с такой силой сжал зубы, что у него свело скулы.

– Не забудь напомнить мне, чтобы я никогда больше не угощала тебя ужином, – пробормотала Шанталь, пораженная его реакцией.

– Ты – совсем другое дело, – процедил он сквозь зубы.

Она отвела взгляд.

– Вот этого-то я и боялась.

Рассвет словно не решался разогнать тусклые сумерки парижских улиц. Поэтичные и настороженные, они еще цеплялись за ночь, несмотря на то, что утро неумолимо вытаскивало их из-под мягкого одеяла тумана. Вот кто-то помедлил в дверном проеме и, опустив голову, устремился вперед, навстречу новому холодному дню, нацелившись на теплый свет пекарни, разливавшийся из-под ее багрянистого тента.

Улицы продолжали подремывать, а люди натягивали теплые вещи, или еще согревались под душем, или уже заваривали кофе. Все свидетельствовало о наступлении очередного напряженного парижского дня. Что он сулит? Стоя возле окна и глядя на бледную серость рассвета, Кэйд боролась с желанием проверить свою электронную почту и – под предлогом своих обязанностей – улететь домой. Она поплотнее запахнула халатик, выискивая за окнами на противоположной стороне улицы признаки жизни. Во всех домах уже начали зажигаться огни, но спорадически, не таким одновременным и дружным порывом, как вчерашним утром. Сегодня же воскресенье, вспомнила она. Значит, шоколадные кондитерские будут закрыты. Значит, сегодня у нее нет ни малейшего шанса осуществить свою мечту, но также ни единой возможности потерпеть очередные неудачи на этом пути.

Кэйд отвернулась от окна. У нее возникло ощущение, будто, проснувшись, она обнаружила, что Санта-Клаус заглянул сюда на месяц раньше, повсюду разбросав для нее чудесные подарки: можно пойти в Лувр, пробежаться по каменной набережной канала Сен-Мартен, перекусить в пекарне «Пуалан», заглянуть в частный дом «Братья Марияж». Просто побродить по Парижу. Никаких покупок, связанных с деловыми обязательствами. Никакого риска – только сияющая мечта!

Кэйд промчалась мимо грозящей клаустрофобией кабинки лифта и сбежала по лестнице, охваченная внезапным радостным порывом. По мостовой возле ее дома на скорости, слишком быстрой для такой короткой и узкой улочки, проскочил автомобильчик размером с обувную коробку. В воскресное утро могло случиться все что угодно, но рулевое колесо автомобиля всегда действовало на парижских водителей так же возбуждающе, как кофе. Погруженный в собственный мир долговязый юнец, согнувшись в три погибели, с серьезным видом затягивал на ногах шнурки роликовых коньков. Мужчина постарше, возможно, уже отягощенный семейными заботами, вышел из пекарни, обхватив одной рукой белый бумажный пакет, а на пальце другой руки болталась аккуратно завязанная на бантик белая коробка. Он спешил к перекрестку, встречая утреннюю умиротворенность Парижа и воскресное утро легкой рассеянной улыбкой. Кэйд представила ожидавшую его семью и детей, перед которыми он с удовольствием выкладывает богатый ассортимент утренней воскресной выпечки.

А возле кондитерской Сильвана Маркиза топталась группа из шести женщин и одного мужчины. Одни оживленно переговаривались, другие вели себя как малознакомые люди. Особняком держались три изящные японки. Две другие дамы, очевидно, прибыли из Америки.

– Не думаю, что он сегодня откроется, – сообщила им Кэйд.

Во всем мире не нашлось бы человека, который меньше, чем Сильван Маркиз, нуждался в поклонницах, целыми днями толпившихся перед его заведением.

– О, мы приехали сюда ради мастер-класса, – гордо заявила американка лет шестидесяти.

В пурпурном брючном костюме, под густым слоем косметики она выглядела румяной и довольной собой.

– Ради мастер-класса? – «Неужели Сильван Маркиз делится секретами своего искусства? Вы шутите?» – подумала Кейд.

– Мы хотим научиться изготавливать шоколадные конфеты по рецепту Сильвана Маркиза, – воодушевленно пояснила женщина.

– Вот как! – Кэйд немного помедлила. – Можно я задам вам личный вопрос? – Она жестом предложила американкам отойти подальше от любопытных ушей.

– О чем? – мгновенно насторожившись, спросила любительница пурпурного цвета. – Может, вы собираетесь ограбить меня?

Слегка прищурившись, Кэйд посмотрела на свой элегантный и дорогой наряд: пальто, сапожки и перчатки.

– Неужели я выгляжу так, будто способна на кого-нибудь напасть в подворотне?

– Ну… нет, пожалуй, – признала ее более респектабельная спутница. – Но это ведь Париж! Здешние грабители наверняка одеваются еще шикарнее.

– Нет, все по-честному… Сколько вы хотите получить, чтобы отказаться от вашего приглашения на этот мастер-класс и позволить мне занять ваше место?

– Вам никаких денег не хватит! – обиженно воскликнула респектабельная дама. – Я месяцами дожидалась этой возможности! Ради этого я и запланировала поездку в Париж!

– Две тысячи долларов. – Кэйд попыталась предугадать, какая сумма устроит первую экстравагантную даму.

– Вы что, смеетесь? – Ее спутница рассердилась. – Неслыханно! Она что, издевается над нами?! Подобный мастер-класс стоит значительно дороже!

Мастер-класс Сильвана Маркиза стоит дороже двух тысяч долларов? Впечатленная и раздосадованная Кэйд изумленно взглянула на возведенные в семнадцатом веке каменные стены, отделявшие ее от желанного мастер-класса.

– Пять тысяч долларов.

– Я сказала вам – нет!

Почему последние дни все люди с маниакальным упорством отказываются от ее денег?

– И я оплачу двухнедельное пребывание в шикарных парижских апартаментах и кулинарные классы в компании «Кордон-блю».

Женщина призадумалась. Кэйд удалось все-таки найти отклик в ее душе. Солидная спутница торговавшейся дамы подозрительно нахмурилась.

– Но почему вам так хочется занять мое место?

С минуты на минуту кто-нибудь заявится сюда, чтобы открыть двери в лабораторию. Кэйд повернулась спиной к дамам и оценила других ожидающих. С японками иметь дело бесполезно; судя по нарядам, деньги для них ни черта не значили. Кроме того, Кэйд не говорила по-японски. Ее внимание сосредоточилось на американках.

– Неужели никто не хочет получить пять тысяч долларов?

Присутствующие озадаченно уставились на нее. Она повторила вопрос по-французски.

– А сколько это в переводе на евро? – вяло поинтересовался кто-то. – Пятьдесят старых франков?

Может, во Франции проявление щедрости или оказание денежной помощи считается противозаконным?

Кэйд сердито глянула на мужчину.

– Ладно, минуточку, – вмешалась «пурпурная» дама. – Я же не сказала, что отказываюсь от вашего предложения. Но, если вы не возражаете, я хочу получить наличными средства на двухнедельное проживание в Париже и курсы в «Кордон-блю». На сколько это потянет? Тысяч на десять долларов?