мама только качала головой. И ничего не говорила. Правильно и делала: я б и с ней рассорилась, вздумай она что-то мне запретить. Несмотря на полные удовольствия ночи и безмятежные дни, с каждым днём во мне словно натягивалась струна. Бдзынь — и зазвенит высоко и надрывно. И лопнет.
— Ян, я все же хочу от тебя ребёнка, — сказала я ему поутру. Знала, что он будет не рад, но нарыв внутри меня уже начинал гнить. Больно было.
— Аня, у меня другой план, — Ян сел на кровати, растрепал свои длинные волосы, поморщился и продолжил: — Помоги мне сбежать.
— Отсюда нельзя сбежать.
— Можно. И очень просто. Мне нужно добраться до космодрома, угнать челнок… и все. Где космодром, я уже знаю. Выяснить это несложно. Машину твою водить умею.
— Так зачем тебе тогда я? — обиженно поджимаю губы, не веря, что он всерьез.
— Чип, — коротко ответил Ян.
Я замолчала. Было больно. Я-то влюбилась по уши и строю планы, а он…А ему на меня плевать. Он просто делал, что ему говорят… как настоящий раб. Или просто — как мужчина.
Мама мне как-то сказала (она была изрядно пьяна в тот день): женщину или любят, или она ступенька. По-другому никак.
Я — ступенька.
Но разве я и так этого не знала? Такому как он не нужна вчерашняя школьница. Он может что угодно мне наговорить, но быстро заскучает со мной.
— Я не могу тебе его вынуть.
— Ты можешь меня довезти до космопорта. И…
— И ты зайдешь в челнок, и тебя парализует. Уж поверь, чип — это не игрушка. Там много всего внутри, о чем не знаем ни я, ни ты.
— Полетишь со мной, — спокойно сказал Ян, улыбаясь.
Я уже хорошо его знала. Лицо у него снова стало пустым, а это значит — он делает не то, что хочет, а то, что нужно.
— Зачем я тебе?
— Будешь моей женой.
Вот как. Вот, значит, какую цену он готов заплатить. Не рабство, конечно, но все равно клетка.
— И ты будешь мне мужем? Настоящим? — уточнила я. — Вот так, чтобы пока смерть не разлучит нас? И без измен? И с детьми?
Он чуть заметно поморщился и кивнул:
— Без шуток, все по-настоящему.
— Дай угадаю: ты в меня влюбился с первого взгляда? — я издевалась, и он это понимал.
— Аня, ты очень хорошая. Светлая, чистая, добрая. Почему ты думаешь, что в тебя нельзя влюбиться? Такая жена как ты — настоящее сокровище.
Я понимала, что он сейчас даже не лгал. Но извернулся красиво, ничего не скажешь. Светлая, чистая… Ум в этом прелестном списке отсутствовал, увы.
— Меня мой вариант устраивает больше, — упрямо сказала я. — Останься здесь.
— Рабом? Смешно.
Кивнула. Я понимала. И сама много об этом думала. Только надеялась, что хватит его подольше.
— Ян, мне надо подумать, ладно?
* * *
Не смогла дождаться матери, внутри было так больно и холодно, что просто немыслимо было усидеть дома. Плюнула на все и поехала к ней на работу, совершенно забыв, что боюсь водить машину. Доехала без проблем, руки, конечно, потом противно дрожали, но это не важно. Я смогла. И остальное тоже смогу.
— Ровенна, сьенна Алекс на месте? Занята? — спросила я у секретарши.
— Минутку, сьенна Элианна, я узнаю. Нет, сейчас время обеда. Она же должна иногда обедать. Сегодня — можно и нужно.
Кивнула, молча садясь на диван. Слов не было, разговаривать не хотелось. Секретарша посмотрела на меня и ничего не стала спрашивать. Опытная. Умеет работать с людьми.
— Ли, ты здесь зачем? — удивилась мама, выходя из кабинета. Поглядела в мое лицо и поджала губы: — Ладно, заходи. Ро, закажи что-нибудь в доставке. Обедать буду в кабинете.
— Хорошо, сьенна Алекс.
Я прошла в мамин кабинет: большой, светлый, стильный. Белая мебель, обшитые деревом стены, панорамное окно. Стол со стеклянной столешницей, кресло на колесиках — тоже белое. Плюхнулась на белый кожаный диван и заревела. До этого даже не собиралась плакать, но при виде этого кабинета… Рефлекс, наверное. Сюда я прибегала, когда ссорилась с подругами. Когда завалила экзамен по географии. Когда мои рисунки не заняли даже третьего места на городском конкурсе. И каждый раз ревела. Условный рефлекс, видимо.
— Ли, милая, что случилось? — мама села рядом и нерешительно погладила меня по руке. Я завыла еще жалобнее и уткнулась ей в плечо.
Проревевшись, выпрямилась, утерла слезы и решительно заявила:
— Мама, Яна нужно отпустить. Вернуть на родину.
— Я так и думала, — вздохнула мама. — По другому и быть не могло. С кем угодно, но не с тобой.
— В смысле, так и думала?
— Ты влюбилась.
— Угу.
— Я все это видела. И знала, что ты не сможешь. Когда любишь, не будешь ломать крылья любимому человеку.
— Ты все понимаешь?
— Конечно.
— И ты поможешь?
— Я навела справки. И знаю, кто такой твой Ян. Не сможет он в клетке, не из тех людей. К сожалению. Ты не беременна?
— Нет, я… таблетки пью.
— Жаль. Такой генофонд пропадает! Надо хоть биоматериал взять…
— Мама! — я была ошеломлена. — А почему мы покупаем рабов, а не биоматериал?
— Потому что даже на Н’Илуне не торгуют, прости, мужской спермой. Нет, организовать, конечно, можно. Но извини, в качестве продукта хотелось бы быть уверенной. Кот в мешке никому не нужен. И вообще… мужчины — это не только… кхм… оплодотворители.
Да уж, это я теперь очень хорошо понимала.
— Поехали домой, Ли. Поговорим с твоим Яном. Интересно мне, что он скажет.
— А как же твоя работа?
— Переживет. Я и так часто без выходных.
Я кивнула. Она знает, что делает.
Странно все это. Я почти ненавижу Яна за ту боль, что испытываю. Но ни за что не отказалась бы от встречи с ним. А еще я теперь знаю, что такое — быть несчастной.
Глава 11. Сломанная
