числами, десятками, но как он не старался, в конце концов, выходила несвязанная чушь.
Еще пирога. Действительно, было бы интересно попробовать, какого это выпечка из настоящего, хорошего, пшена. Ведь под загадочным номером, он так и записал – Найти муку. Чем больше он размышлял над этим, тем отчетливей ощущался интересный, неизвестный привкус на кончике языка. Ник поймал себя на мысли, что полёт его фантазии ушел не в ту сторону.
Он надел наушники, включил любимый плейлист из южного кантри рока и ушел в размышления. Одной рукой, он активно закидывал в рот пирог, а второй водил ручкой, по чистому листу бумаги на столе.
Как бы он не старался, он даже близко не подошел разгадке. Ник краем глаза заметил, что центрифуга закончила своё вращение. Он взял пробирку, и поднеся к свету, потряс её из стороны в сторону. После чего извлёк каплю собственной крови, и добавил в портативный анализатор. Через пару мгновений, результат высветился на экране телефона. Как он и подозревал, тестостерон вырос еще больше. Ник достал из вшитого в рюкзак кармашка синюю пилюлю, и заметно выдохнув, закинул её в рот, заедая сверху пирогом.
Чтобы хоть как - то выровнять баланс, ему приходилось потреблять нейтрализаторы тестостерона. Причем настолько мощные, что инструкция твердила об обязательной консультации с врачом, и отсутствии возможности обратного эффекта.
Гормональные скачки вызывали у него дикий приступ слабости, и нарушение работы щитовидной железы. Это могло привести к множеству, в том числе и летальных последствий, но его организм, вот уже на протяжении нескольких лет, каким – то образом, умудрялся справляться.
Ник вернулся к цифрам, но через некоторое время ощутил, что ему становилось тяжело думать. Апатия и слабость, как и безразличность ко всему, захватывали его тело, реагируя на мощный нейтрализатор.
Ник снял наушники, и бросил их на стол, а затем обхватив собственное тело руками, скорчился в позе зародыша на стуле. Резкий озноб, охватил его, словно ледяная волна. Юноша почувствовал, как начинала кружиться голова, а ладони покрывались холодным потом.
Ник нацепил на кончик пальца портативное устройство, и взглянул на результаты анализов. Уровень мужского гормона в нём начал опускаться. Слишком быстро, подумал про себя Ник. Раньше такой реакции не было. Он попытался встать, как сердце отбило два резких удара, и нечто изнутри ударило в ответ.
Ощущение было такое, словно его шокировали дефибриллятором, от чего Ник едва не упал на пол. Что – то вновь происходило в его теле, а разум начинало накрывать опьяняющей беленой. Ник ударил себя по щекам, и продолжал бить до тех пор, пока сквозь завесу, не услышал звук дверного звонка.
Юноша смог подняться, утирая выступившую на лбу испарину, и пошатываясь, вышел из помещения. Он медленно подошел к входной двери. «Неужели фрау Шнайдер, вот уж точно не удачное время. Попробую как – нибудь отмазаться». Он открыл дверь, и к своему удивлению, широко раскрыл глаза.
— Здравствуй, Ник.
У дверей стоял мужчина в чёрном, стилизованном фраке, и натянутой улыбкой.
— Профессор Шварц? — Удивлённо произнёс парень.
Вот уж кого, он не ожидал увидеть. За все годы обучения, этот человек впервые показался на его пороге. Ник улыбнулся в ответ, и добавил. — Какой приятный сюрприз.
— Могу я войти?
— Д – да, конечно. — Ник едва сдерживал стук зубов.
Мужчина зашел. — А я всё думал, как же ты живёшь. Не каждый студент нашего университета может позволить себе съем студии, и уж тем более не ребенок с интерната.
Ник, под давлением незримой ауры человека, пятился назад, до тех пор, пока тот сам не остановился. Юноша инстинктивно осмотрелся, пытаясь понять, был ли это комплимент, или издёвка. Шкаф, чёрт! Ник и не заметил, как забыл закрыть двери шкафа за собой.
Мужчина медленно осматривал окружение, и парень постарался отвлечь его внимание. — Ваш приход, несомненно, приятен, но могу ли я поинтересоваться, с какой целью?
— Можешь. — Коротко бросил Шварц, выдерживая долгую паузу.
— Сука. — Мысленно подумал про себя Ник, переживая внутреннюю бурю.
— Я пришел извиниться. — Вдруг заговорил мужчина. — Сегодня, я позволил себе очень неловкую, и несправедливую ремарку в сторону твоих родителей. Я не должен был так говорить, мне даже пришлось отменить ужин, со спутником моей жизни, так как не мог позволить себе и маленького кусочка пирога. Настолько я чувствовал свою вину.
— Что вы, я …
Шварц не дал ему закончить, будто не замечая слова студента. — Твои родители были, настоящими героями! Они, в момент, когда токсичное притворство пало, и люди показали свой истинный облик, не смогли больше терпеть тиранию правящей элиты. Им хватило смелости сделать то, чего не хватило многим, и многим. Они настоящие герои, и мне не стоило очернять вес их поступка, за это, я хотел бы перед тобой извиниться.
Ник явно не ожидал подобных слов, и уже тем более не с уст Шварца. Он был настолько ошарашен, что не сразу понял, что ответить, и лишь смог выдавить жалкое. — Да … ничего страшного …
Мужчина явно был другого мнения. — Нет, наше общество всё еще идёт по пути совершенствования, но к сожалению, отголоски прошлого, всё еще наступают нам на пятки. Должно пройти определенное время, прежде чем мы полностью сможем избавиться от прошлых устоев, и выйти из тени собственного невежества. Ты понимаешь?
— Я пони …
— Ты полноценный гражданин, и должен пользоваться всеми благами нашего прекрасного альянса. — Шварц поднял указательный палец, и приложил его к груди юноши. — Не забывай, твои родители сделали правильный выбор, и ты должен быть за это им благодарен. Ведь именно из – за их поступка, ты родился в цивилизованной, свободной, части мира.
В тот раз Ник не спешил с ответом, и лишь когда Шварц, взглядом дал понять, что его речь окончена, юноша произнёс.
— Я благодарен.
— Я рад это слышать.
Мужчина протянул руку и Ник не колеблясь, пожал её в ответ. Шварц еще раз осмотрел студию, в которой жил юноша, ястребиным взглядом. Ник, подумав, что тот остановится на том самом месте, невольно обернулся, и Шварц заговорил.
— Собираешься куда – то?
— Что?
— Двери твоего шкафа. — Указал взглядом тот. — Собираешься куда – то, или просто забыл закрыть?
— Собираюсь переодеться, я только недавно зашел домой. — Ответил юноша, ощущая внезапную легкость в
