парню приблизиться. Френки повиновался, и тот, достаточно тихо, но и не слишком, чтобы Ник смог услышать, прошептал.
— Быть может им просто нравится смотреть на то, как ты мучаешься.
Шварц сопроводил это легкой улыбкой, от чего даже такому весельчаку как Френки, стало немного не по себе. Не его вина, профессор знал всего одно выражение лица, и тяжело было сказать, шутил ли он в тот момент, или был как никогда серьезен.
— Ок – е – е – й. — Протянул Френки, не совсем понимания, как реагировать на его слова.
— В любом случае. — Продолжил Шварц. — Это вопрос дисциплины. Вопрос в том, насколько ты хочешь быть частью человечества будущего. Человечества, которого стремится лишь к совершенству.
— Очень хочу. — Быстро закивал Френки, понимая, какие возможности, смогут открыться перед ним.
— А ты, Ник?
— Я? — Недоумевающе переспросил тот.
— Да, ты, Ник, что насчёт тебя? Ты же, насколько помню, ребенок иммигрантов.
В этот раз, он ответил ясно и чётко. — Я как все. Вы же меня знаете.
— Знаю. — Двузначно произнес Шварц. — Знаю.
Глава 3
ГЛАВА 3
Тёплый, приятный летний воздух ударил в лицо. Ник вышел из автобуса, оставляя за собой набитый людьми транспорт. Даже установленные кондиционеры не спасали от ужасной какафонии различных ароматов, смешивающихся в таком людном месте. Такое ощущение, что некоторые граждане союза выливали на себя по целому флакону ароматной химии в попытках выделиться и запомниться. Чтож, их попытки явно увенчались успехом, но не сказать что в хорошем смысле. В кармане зажужжал телефон, и показалось сообщение, о списывании двух евро со счета юноши.
Ник еле сумел досидеть до последней пары, а затем, попрощавшись с Френки, который настаивал на вечернем походе в бар, отправился домой. Блокнот с цифрами на последней странице, не давал юноше покоя.
Во – первых стоило разобраться, что с ним происходило, так как слуховые галлюцинации, это не та вещь, которую можно легко забыть.
Во – вторых, ему удалось пережить первую активность, только вот активность чего? Ник давно ощущал, что периодически с ним происходили откровения, которые в узких кругах назвали бы «чудесными».
В любом случае, первым делом стоило добраться домой. В нескольких километрах от университета, Ник арендовал однокомнатную студию на последнем этаже пятиэтажного многоквартирного дома. Стипендии ему едва хватало на жизнь, поэтому юноше приходилось подторговывать своими умениями. Он брался за любую работу с техникой. Ремонт, конструирование, перебивка, и так далее. Заработок был не высоким, и крайне не стабильным, однако этого хватало для ежемесячной оплаты жилья.
Бывшая Европа, и нынешний АСН был прекрасен в это время года. Люди прогуливались по улицам, держась за руки, и купались в летних солнечных лучах. Придорожные музыканты, горланили последние хиты, пытаясь выделиться претенциозными шарфами, пышными причёсками и не стандартными формами исполнения. Уличные фургончики с легкими закусками, наполняли город целой палитрой кулинарного насыщения. Даже городские сумасшедшие и бездомные, которых еще не успела отловить полиция, не смели портить хороший день, добропорядочным гражданам.
Кто бы мог подумать, что где – то южнее, ядерной войной, был выжжен целый континент. Правда, стоило отдать должное службе ликвидации АСН. Они вовремя сумели среагировать и сконструировать систему «Защитник», состоящую из ветряков и дежурных эскадрилий обеззараживающих дронов, стоящих на защите от радиации, огораживающую целый континент от земель северной Африки.
Ник подошел к дому, находящемуся в обычном жилом районе панельных домов западного Берлина. Он прошмыгнул сквозь собравшихся у подъезда активистов, которые судя по всему, собирались на очередное шествие, и поднялся на пятый этаж.
Квартира фрау Шнайдер, домовладелицы Ника, находилась по соседству. Это была милая, и добрая женщина, отжившая на этой планете уже практически восемьдесят лет. Ник бросил короткий взгляд на дверь с цифрой 45 и приложил указательный палец, к электронному замку. Послышался механический звук, и знакомый запах дома уютно поприветствовал его.
Внутри его ждала обычная студия, в тридцать один квадратный метр, с миниатюрной кухней на балконе, туалетом, и единственной комнатой, которая служила одновременно как гостиная и спальня.
Ник бросил рюкзак на диван, и потянулся к блокноту в заднем кармане штанов, как внезапно раздался стук в дверь. Юноша крепко зажмурился, стискивая от недовольства губы, а затем, коротко выдохнув, открыл.
На пороге стояла фрау Шнайдер, от чего вызвала у парня неподдельный приступ удивления. Первым делом, Ник попытался вспомнить, когда последний раз платить за ренту. До следующего срока, оставалось еще восемнадцать дней.
— Здравствуй, Ник. — Поздоровалась она мягким голосом.
— Гражданин Шнайдер. — Инстинктивно ответил Ник.
Женщина улыбнулась, махнув рукой. — Сколько раз я тебе говорила, оставить все эти глупости за дверьми, мне уже слишком поздно переучиваться.
— Фрау Шнайред. — Поправил себя парень.
— Я могу войти? — Спросила она для вида.
— Эм, да, конечно, проходите. — Ник отошел в сторону, впуская старушку в стареньком цветастом платье, и шерстяном платком на плечах. — Я могу вам чем – нибудь помочь?
С этими словами, юноша принялся панически осматривать студию. Сложно было создать беспорядок из того, чего не существовало. Небольшой диванчик, телевизор на деревянном столике. Полутораспальная кровать и платяной шкаф.
— Ах … — Вздохнула женщина, закрывая за собой дверь. — Ты так и не послушался моего совета.
— Какого из? — Усмехнувшись, решил уточнить тот.
— Пусто, как в твоем холодильнике. — Ответила она, протягивая парню тарелку, накрытую домотканой салфеткой. — Не вижу следов женской руки.
Ник не сразу заметил, что фрау Шнайдер пришла не с пустыми руками. Он свалил недостаток внимания, на незадавшийся с самого утра день. Пахло действительно вкусно, нет, намного больше чем вкусно. Ник, забывший пообедать, и к вечеру довольно заметно проголодавшись, выхватил тарелку, словно беглый узник.
Пахло выпечкой. Ник снял салфетку, и увидел перед собой классический сливочный пирог, с ярко жёлтой сердцевиной. Такого насыщенного цвета у выпечки, юноша никогда не видел. Сливочная корочка, казалось, переливаясь под светом лампы. Он не сдерживаясь, наклонился, и глубоко вдохнул опьяняющий запах.
— Фрау Шнайдер. — Слегка понизив голос, и с явным удивлением, вопросил Ник. — Это что такое?
Женщина улыбнулась, наблюдая за тем, как юноша, словно ребенок, возбужденно бегал глазами. — Да, это настоящее масло.
— Настоящее масло? — Повторил Ник. — Из настоящего
