все окружили его, одетые так, словно и не ложились.
— Что-то мне начинает казаться, что никто из вас еще не ложился. Видно, вы мне не доверяете? — возмутился Томек.
— Не будь таким мелочным, дружище, — примирительно сказал боцман. — Я побился с Хантером об заклад, что ты будешь вести себя на вахте как старый ветеран. Поэтому нам пришлось подсматривать через отверстие в палатке, чтобы узнать, кому из нас придется ставить бутылку. Разве не так было, скажите, Хантер?
— Конечно так, — быстро подтвердил следопыт, с благодарностью посмотрев на боцмана, радуясь его ловкому выходу из трудного положения.
— Ну хорошо, а почему не спали папа и дядя Смуга? — спросил Томек.
Смуга посмотрел мальчику прямо в глаза и ответил:
— Я тебе скажу правду, Томек. Мы хотели убедиться, что после года пребывания в городе ты не отвык от джунглей. Ведь это могло случиться. Теперь я могу с удовольствием сказать, что ты ничего не забыл. Это нас очень радует, потому что на этот раз мы можем встретиться со многими опасностями. Хорошо знать, что можно полностью положиться на каждого участника экспедиции. С этого момента мы тебе во всем доверяем. Ты мне веришь, правда?
— Верю! — воскликнул Томек с волнением и бросился Смуге на шею.
— Мне кажется, Хантер, что у нас появилась прекрасная оказия осушить бутылку рома, — заметил боцман Новицкий. — Сразу заснуть нам не удастся, поэтому не повредит проглотить рюмочку-другую на сон грядущий, а Томеку, пожалуй, полезно выпить чашечку горячего кофе. Что вы об этом думаете?
— Мне уже давно не приходилось слышать столь делового предложения, — поддержал боцмана Смуга. — Ну а как ты, Анджей?
— Выпьем за успех нашей экспедиции, — охотно согласился Вильмовский.
V
Приветствую тебя, кирангози!
[33]
Восход солнца застал наших охотников вполне готовыми к дальнейшему путешествию. Через некоторое время они прошли горный перевал и очутились на высоком плоскогорье. На обширной равнине то здесь, то там вздымались к небу отдельные конусообразные вершины гор.
— Теперь, Томек, смотри внимательно, здесь легко встретить дичь, — сообщил Хантер.
Его слова подтвердились очень скоро. Когда всадники приблизились к роще диких мимоз, Динго, бежавший за лошадью Томека, стал вести себя беспокойно. Ветер дул со стороны редколесья. По-видимому, он нес с собой запах животных, потому что Динго приподнял нос, раздувая ноздри, шевелил ушами и время от времени посматривал на своего хозяина. Томек успокоил собаку и обратил внимание товарищей на ее поведение. Хантер движением руки предупредил, что надо сохранять тишину, и пришпорил лошадь. Охотники стали приближаться к роще. Мягкая почва скрадывала топот лошадиных копыт; люди ехали под ветер и могли спокойно добраться до рощи, не обращая на себя внимания пугливых животных. Однако, прежде чем им удалось достичь опушки, из зеленой чащи выскочило животное коричневато-желтого цвета, блеснуло на солнце рогами, расставленными в виде лиры, на момент пропало в лесу, а потом еще несколько раз показалось оттуда, высоко прыгая над землей.
— Газель! Развернитесь в цепь! Перед нами жаркое на обед! — воскликнул Хантер, увидев животное.
Роща внезапно ожила. Когда охотники приблизились на расстояние нескольких десятков метров, стадо газелей длинными прыжками выбежало на равнину.
Эти животные не превышали ростом наших косуль, но были значительно стройнее, нежнее и изящнее их.
Смуга, как только увидел газелей, оставил своих друзей и галопом поскакал вдоль опушки рощи.
Томек помчался вслед за ним. Лошади, почувствовав шпоры, неслись вперед, распластавшись так, что животами касались травы. Динго огромными прыжками летел впереди всадников.
Газели несколько мгновений удивленно смотрели на охотников, а потом бросились наутек. Смуга с винтовкой в правой руке осадил коня на месте. Он выстрелил, почти не целясь! Одна из газелей упала на землю. Дальнейшее преследование быстроногих животных оказалось безрезультатным. Они мчались со скоростью ветра, почти не касаясь земли. Некоторые из них время от времени останавливались, оглядывались на своих преследователей и вновь бросались вперед.
Далее нужно указать на газелей (Gazella), стройных, чрезвычайно миловидных, с кольчатыми лировидными рогами (у обоих полов), слезными ямками и длинными острыми ушами. Газель представляет в пустыне прекрасную картину, которая с давних пор вдохновляла восточных поэтов, увлекательно воспевавших это красивое создание и бравших от него высшие сравнения для выражения красоты женщины. Длина газели (A. dorcas) — до 1,1 м при высоте 60 см. Стройное туловище ее, оканчивающееся длинным, с густыми волосами на конце хвостом, опирается на чрезвычайно нежные, стройные ноги с изящными копытами. Голову средней величины украшают большие, огненные, оживленные, почти с круглым зрачком глаза.
〈…〉Газель, несомненно, высокоодаренное животное. Быстрее ветра несется она по пустыне, шутя делая прыжки до сажени высотой. Все внешние чувства у нее развиты прекрасно. Нрав у нее хороший, мирный, добродушный. Поэтому и к человеку она скоро привыкает, привязываясь к нему иногда, как собака. (А. Брэм. Жизнь животных, т. 1.)
Охотники придержали лошадей, отказавшись от бесцельной погони. Смуга и Томек подъехали к убитой газели. Остальные охотники присоединились к ним. Динго уже был на месте. Опираясь передними лапами о шею мертвого животного, собака смотрела в неподвижные, широко открытые темные глаза газели. Увидев своих, Динго замахал хвостом и залаял.
— Да, я считаю себя хорошим стрелком, но вы, пожалуй, настоящий мастер своего дела, — похвалил Хантер, с уважением смотря на Смугу. — Выстрел с лошади в бегущую газель — это же почти цирковой номер.
Смуга улыбнулся и ответил:
— У меня были хорошие учителя. Мне приходилось бывать в Техасе[34], который славится мастерами стрельбы из револьвера. У ковбоев я научился попадать из револьвера в подброшенную монету.
Хантер соскочил с лошади. Когда он нагнулся над газелью, Динго предупреждающе обнажил острые зубы и заворчал. Томек отозвал собаку. Следопыт внимательно осмотрел мертвое животное. Это был самец весом около сорока килограммов. Мягкая, шелковистая шерсть газели на спине и по бокам была коричневато-желтого цвета, переходящего на животе и на стройных, будто вырезанных из слоновой кости ногах в снежно-белый. Изящные копыта животного были спереди заострены. На голове самца торчали черные изогнутые рога длиной около тридцати сантиметров. Спереди они напоминали лиру.
Томек посмотрел в неподвижные, добрые глаза газели, в которых сохранилось выражение страха. Как всегда в таких случаях, ему стало жаль убитого животного.
— Вы попали прямо в сердце, — заявил Хантер. — Я сейчас взвалю газель на вьючную лошадь, а вечером, во время постоя, освежую ее. Из шкуры газели выйдет великолепный
