«Великий боже, — думала она. — Пусть я вышла в финал национального конкурса ораторов, но осталась дурой и, несомненно, хочу целоваться с ним».
Губы Софи покалывало от поцелуя. Она ощущала себя спящей принцессой, разбуженной прикосновением губ, подаривших ей настоящую жизнь. Того, что произошло, она ждала, еще будучи худой плоскогрудой девочкой-подростком с металлическими пластинками на зубах и в очках.
Губы Брэнда имели вкус страсти, и надежды, и тех миров, в которых она никогда не бывала.
Но если она правильно поняла, Брэнд упивался ее смущением в той же степени, что и Грегг.
Ох уж эти мужчины!
Однако ни один мужчина и в подметки не годится ее бабушке, которая, очевидно, сочла себя обязанной поведать Брэнду о несостоявшемся замужестве внучки, чем смутила Софи…
Но она не позволит мистеру Брэнду Шеридану относиться к ней как к мечтательной пятнадцатилетней девчонке.
Она не позволит ему догадаться, что от едва ощутимого прикосновения его губ ей захотелось упаковать чемоданы и отправиться в путешествие по неизведанным мирам.
Нет! Софи Хольцхайм должна взять себя в руки, и сделает это прямо сейчас. И пусть надменный здоровяк Брэнд не надеется, что она слаба, трогательна и нуждается в его помощи.
Однако Брэнд смотрел только на ее бабушку. И внезапно стало ясно, что он уже не упивается смущением Софи.
— Хуже нет, когда теряешь авторитет в маленьком городке, — тихо сказал он.
— Да! — вскричала фрау Хольцхайм, восторгаясь, что он сразу понял ее.
— Хорошо бы Софи закрутить страстный роман, и горожане немедленно забудут о ее прежнем женихе, — задумчиво произнес Брэнд.
— Да! — Хильда просияла, восхищенная его проницательностью.
— Ладно, я займусь этим, — бросил Брэнд между прочим, будто каждый день занимался подобными благодеяниями.
— Чем займешься? — спросила Софи.
— Закручу с тобой роман.
— Нет!
— Так ты убедишь Грегга и всех горожан, что разлюбила его, — объяснил Брэнд с раздражающей самоуверенностью, словно все уже решилось.
— Это обман, — заявила Софи, а затем поняла, что не отвергает необычного предложения.
— Будет весело, — пообещал Брэнд.
— Сомневаюсь.
Он поднял бровь, глядя на нее с явным вызовом, затем мягко проговорил:
— Чего ты боишься?
Итак, если она хочет доказать ему, что не боится повторения поцелуя, придется ответить согласием, иначе он узнает правду. Брэнд пугал Софи умением так разворошить ее привычно-спокойное существование, что потом невозможно было все вернуть на круги своя.
Но следовало признать, что идея спасения собственного авторитета выглядела очень соблазнительной. Хуже нет, когда становишься объектом сочувствия в провинциальном городке.
— Ну, Брэнд, — растягивая слова, задумчиво произнесла Софи, — мы, конечно, можем немного попритворяться в тщательно спланированных обстоятельствах.
— Позволь мне угадать. — Он криво усмехнулся. — Планирование ты берешь на себя?
Брэнд смотрел на нее, сомнение мерцало в глубине сапфировых глаз, потом его взгляд уподобился ночному звездопаду. Под таким взглядом любая женщина лишится мужества и веры в то, что способна контролировать всё и вся.
Жертвой его взгляда пала бы и Софи, если бы не поклялась памятью сожженных ночью грез, что прямо сейчас станет другим человеком.
Женщиной, которая управляет своей судьбой.
— Как долго ты пробудешь здесь, Брэнд? — деловито поинтересовалась она.
— Может быть, месяц. У меня много неиспользованных отпусков.
— Месяц? — пробормотал его отец и с огорчением посмотрел на Хильду. Похоже, Шеридан-старший был расстроен, поскольку в присутствии сына ему придется укротить свои романтические порывы.
Хильда же, наоборот, пришла в восторг от решения Брэнда подольше пожить в Шугар-Мейпл-Гроув. У нее на лице было написано, что в мыслях она уже поженила Брэнда и свою внучку. Софи очень надеялась, что Хильда не выскажется по этому поводу даже по-немецки. Ее бабушка способна ляпнуть все, что угодно, например прокомментировать умение Брэнда целоваться.
Софи покосилась на Брэнда. Ну, не стоит отрицать, что целуется он классно и произведет на свет прекрасных детей. Но если она хочет контролировать рискованную авантюру, в которую ввязалась, лучше перестать об этом думать.
— Что ты будешь делать здесь целый месяц? — насупившись, спросил доктор Шеридан. — Через три дня тебе станет скучно. Ха! Может, даже через три часа.
Когда-то давно Брэнд повелся бы на провокацию отца и стал бы с ним спорить. В юности он отличался импульсивностью, взбалмошностью и нетерпеливостью.
Теперь он вел себя иначе. Холодная сдержанность делала Брэнда загадочным.
В ответ он только повел плечом:
— Вероятно, мне потребуется месяц, чтобы привести твой дом в порядок.
Софи посмотрела на обоих мужчин и поняла, что приводить в порядок придется не только дом.
Сердце ее заныло. Шериданам надо помочь преодолеть то минное поле, которое они создали и расположились на разных его сторонах.
Прекрасно! Она с удовольствием поможет им и не признается Брэнду, как подействовал на нее его поцелуй. И как его присутствие на веранде в это сонное воскресное утро заставило ее вновь ощутить себя живой. Стоило ей вдохнуть едва уловимый аромат его тела, и она всю оставшуюся жизнь готова была витать в облаках, мечтая о вечной любви.
Но не это ей необходимо. Нет, она уже выросла и не поддастся чарам Брэнда Шеридана. Грезы о вечной любви больше не омрачат ее существование. Она будет жить реальностью, отвергая желание испытать настоящие чувства.
Однако ей придется играть с огнем, потому что именно настоящие чувства она испытала, наслаждаясь вкусом губ Брэнда.
«Смелее, детка, — приказала себе Софи. — Если решила играть с огнем, иди в самое пламя».
— Итак, Брэнд, — произнесла она, мысленно прыгая с кручи, — раз уж ты здесь, помоги мне. Весь город действительно считает, что я сохну по своему бывшему жениху Греггу, который готовится к официальной помолвке с другой.
— А ты сохнешь? — тихо спросил Брэнд.
— Конечно нет! — Софи покраснела и поняла, что Брэнд ей не поверил. Глубоко вздохнув, она шагнула в центр пламени. — Поэтому я принимаю твое предложение. Можешь притвориться моим кавалером.
— Кавалером? — произнес он и рассмеялся. — Кто сейчас использует такое понятие? Думаю, ты провела слишком много времени в Историческом обществе, Душистый Горошек.
— Ты так же невыносим, как и прежде! — сердито бросила Софи.
— Ты никогда не считала меня невыносимым, — ласково и чрезвычайно самоуверенно заметил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
