— Даже ты?
— Особенно я.
Брэнд был для Софи старшим братом, в котором она отчаянно нуждалась…
Душистый Горошек по-прежнему живет по соседству. Изменилось ли что-нибудь в Шугар-Мейпл-Гроув?
Да, изменилось. Потому что Софи не та, какой он ее запомнил. Изменился и сам Брэнд. Больше он не ощущает себя ее старшим братом.
Восемь лет он не был здесь. Семейные торжества отмечались в доме сестры в Нью-Йорке, а родители встречались с ним в Калифорнии и Европе.
Внезапно Брэнд вспомнил, как по-детски радовалась его мать, оказавшись в Диснейленде, как понравились ей аттракционы.
Мама…
На душе стало тяжко. На этой веранде мать ждала его возвращения домой в условленный час, а он всегда приходил позже, не заботясь ни о чем.
Сегодня ночью городские улочки были тихими; бульвары и огромные дворы, засаженные травой и огороженные выкрашенными в белый цвет заборчиками, были абсолютно пусты.
Люди мирно спали в домах под крытыми мхом крышами, а на открытых окнах трепетали занавески.
Это был городок с красивой почтовой открытки в духе провинциальной Америки. Брэнд поклялся ценой жизни защищать подобные городки, но по иронии судьбы в юности не мог дождаться, когда уедет отсюда.
Стоя на веранде отчего дома, Брэнд отыскал ключ в привычном месте. Он практически ощущал аромат земляничного лимонада, приготовленного матерью.
Отец откровенно заявил Брэнду, что никогда не простит его за то, что он не был на похоронах матери.
Доктору Шеридану было наплевать, что его сын находился в глубоком подполье; он не верил, что можно сделать карьеру, гоняясь по всему миру за плохими парнями, и не считал такую работу благородным делом.
Отцу было невозможно объяснить, что, если бы Брэнд приехал на похороны матери, операция под прикрытием, проводимая в течение нескольких лет, пошла бы прахом. Многие люди оказались бы в опасности.
— Не хочу слышать твоих оправданий, — заявил доктор Шеридан, когда Брэнд последний раз звонил ему.
Сестра уговорила Брэнда отправиться в родительский дом. Она рассказала о происшествии на кухне — пожаре из-за оставленной без присмотра на плите сковороды.
У сестры Брэнда были резонные сомнения по поводу того, что их семидесятитрехлетний отец, который никогда не занимался готовкой и домашними делами, научится делать это теперь.
Именно поэтому он и приехал.
Войдя в дом, Брэнд, не включая освещения, поднялся по лестнице в комнату, которая когда-то принадлежала ему.
Не успел он войти в дверь, как наткнулся на открытую коробку с футбольными трофеями и школьными фотографиями, поверх который лежало его фото, когда-то стоявшее на каминной полке.
Скинув ботинки, Брэнд плюхнулся на кровать и слегка закашлялся от поднявшегося в воздух облачка пыли. Он закрыл глаза. Запах дома, порождающий мучительные воспоминания, напомнил ему о его миссии.
Брэнд открыл глаза, заметил отблеск на потолке и понял, что костер на заднем дворе по-прежнему горит.
А ведь Душистый Горошек плакала…
Внезапно он все понял. Сегодня ночью она не выходила замуж, а старалась отвлечься от реальности, используя свою легендарную смекалку. На заднем дворе дома его отца в полночь Софи в подвенечном платье жгла свадебные принадлежности, потому что кто-то разбил ее сердце.
Но вместо того, чтобы посочувствовать ей, Брэнд обрадовался. Он не хотел, чтобы Душистый Горошек выходила замуж без его благословения. Казалось, восьми лет разлуки как не бывало. Он снова вживался в привычную роль.
Только на этот раз, думая об огромных глазах Софи и округлой груди под тонкой тканью платья, Брэнд не ощущал себя ни старшим братом, ни защитником. Похоже, ему придется защищать Софи от него самого.
Глава 3
— Думаю, мне нужно вызвать полицию, — произнес отец Брэнда, стоя на пороге спальни. — Незаконное вторжение по-прежнему карается законом.
Брэнд повернулся, вздрогнул от яркого света, заливавшего комнату, посмотрел на отца, затем на часы. После рассказов сестры он ожидал увидеть отца постаревшим, измотанным и с седой шевелюрой а-ля Альберт Эйнштейн.
Роскошные серебристо-седые волосы доктора Шеридана были тщательно причесаны, он выглядел почти щеголем в темных брюках, свежей белой рубашке и жилете того же оттенка, что и брюки.
— Нет незаконного вторжения, если открываешь дверь ключом, — мягко проговорил Брэнд. — Привет, пап.
Был почти полдень. Брэнд проспал около двенадцати часов.
— Хм. Полагаю, в криминальных штучках ты эксперт. Если я вызову полицию, то ты, вероятно, сунешь им в нос свое удостоверение. Возможно, они арестуют меня. Решил сослать отца в дом престарелых? Ты ведь для этого приехал?
Еще чуть-чуть — и начнется скандал. Но Брэнд не намерен его допустить. Абсолютно бесполезно объяснять отцу, что он не полицейский и у него нет удостоверения. Брэнд был секретным агентом. Но для отца имело значение лишь то, что сын не стал врачом.
— Как поживаешь, пап?
— Пожар мог приключиться в любом доме, — бросился в атаку отец. — Тебя прислала сестра, — констатировал он.
Брэнд с облегчением отметил, что голова у отца явно в порядке, поскольку старик сразу все понял.
— В этом доме можно выпить кофе? — поинтересовался он.
— Готовь свой чертов кофе сам, — фыркнул отец. — Я пью кофе по соседству.
— У Софи? — спросил заинтригованный Брэнд.
Шеридан-старший не ответил. Он одарил сына мрачным взглядом, давая понять, что не намерен распивать с ним кофе, и со стуком захлопнул дверь спальни.
«Все не так уж плохо», — решил Брэнд.
Доктор Шеридан не приказал сыну убираться вон. Возможно, им удастся договориться.
— Зачем я в это ввязался?
Он знал, что рано или поздно приедет домой. Случилось так, что ему необходимо залечь на дно. Боже, только бы Шугар-Мейпл-Гроув оказался безопасным местом! Словно в подтверждение этого, вдали послышался мирный колокольный звон.
Брэнд поднялся и от души потянулся, ощущая себя хорошо отдохнувшим.
Работая четыре года в глубоком подполье, под чужим именем, вращаясь в мире богатства и криминала, человек способен потерять себя. И еще Брэнд почти не спал все это время. Он постоянно был настороже, ненавидя жизнь, которую вел. Ему приходилось располагать к себе людей, а потом сдавать их.
То был не он, а персонаж по имени Брайан Ланкастер. Однако Брэнд невольно идентифицировал себя с ним.
Теперь, хорошо выспавшись, он ощущал себя прежним Брэндом Шериданом. Или это произошло потому, что он увидел отражение себя прежнего в огромных, орехового цвета глазах Софи?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
