— А я ведь могу нажать на банк, который одалживал тебе деньги, и у тебя сегодня же потребуют выплату! — перешел Артур к угрозам.
— Да пожалуйста, — пожала Инга плечами и открыла входную дверь. — Прошу.
Артур вышел на улицу с крайне мрачным выражением лица. Инга подождала, пока он скроется за поворотом, и побежала в бордель.
— Что мои орки? — спросила она у управляющей.
— Они произвели фурор! — довольно ответила та. — Сильные, выносливые, терпеливые… Хоннеянки были в восторге! Некоторые даже задержались в городе специально, чтобы поиграть в твоих мальчиков еще и еще!
— Они хоть целые? — испугалась Инга. О жительницах Хоннея ходили разнообразные слухи, один страшнее другого. Да и то, что хоннейцы массово пытались бежать из родной страны, тоже о многом говорило. Впрочем, хоннеянки не расстраивались, массово скупая рабов.
— Целые… частично. Но ничего непоправимого. Вот, — управительница выложила перед Ингой чеки. — Еще десять стандартных золотых. Вы не согласитесь оставить орков еще на неделю? Их хотят попробовать и простые женщины. Вы знаете, что ни в одном борделе Тосума нет орков? Только в нашем! Скоро к нам будут ездить не только ради эльфийских развалин!
— Нет-нет! — вклинилась в мечты магини Инга. — Я согласна оставить их только на неделю, не больше! Они не гаремные мальчики, а мои личные рабы!
— Может, вы еще подумаете? — с надеждой спросила управительница, и Инге вдруг очень сильно захотелось согласиться. Она потрясла головой, избавляясь от дурмана принуждения, и схватилась за артефакт-браслет, защищающий от подобной магии. Такой браслет мог купить каждый свободный человек, только стоил он немало. Ингин был одним из самых дорогих, в Университете такие дарили всем выпускникам-отличникам. Это защищало специалистов от недобросовестных клиентов, желающих получить какие-то наркотические вещества или купить яд.
— Простите, — ничуть не смутилась управительница. — Привычка.
— Неделя, — твердо сказала Инга. — Давайте подпишем контракт.
Вторая неделя пролетела еще быстрее первой. Инга боялась, что Артур осуществит свои угрозы и потребует денег. Поэтому приходилось работать еще больше. Впервые у Инги образовался избыток снадобий и таблеток. Девушка сходила в общественную лечебницу, и довольно выгодно продала все излишки.
В ночь перед возвращением орков Инга так нервничала, что с остервенением толкла в ступке все, что можно толочь. За несколько часов такой работы она обеспечила себя ингредиентами на несколько месяцев вперед. Фей, как обычно, ничего не сказал. Он вообще предпочитал отмалчиваться. Все общение Инги с Арроном сводилось к подай-сделай. А вот с Дроком так интересно болтать!
Она настолько накрутила себя мыслями о возвращении рабов — избитых, униженных, измученных, что отключилось прямо на столе, записывая в журнал учета результаты сегодняшней работы. И проспала возвращение орков.
Когда она открыла глаза, то, даже не глядя на часы или в окно, поняла, что уже давно полдень и она лежит в своей кровати, в той же одежде, что была ночью, но заботливо укрытая одеялом.
Подскочив, Инга кинулась на кухню. Там Фенрок, мурлыча про себя маршевую песню, варил в большой кастрюле серое варево, от которого Инга уже успела отвыкнуть.
— Где они? — крикнула девушка.
— Спят, — степенно ответил орк. — Помылись, поели и спят.
Инга помчалась наверх, к спальням. Удивленный топотом, из кабинета высунулся фей, но Инга не удостоила его и взглядом. Она ворвалась в комнату к оркам. Услышав грохот двери, мужчины проснулись, скатились с кроватей на колени.
— Ребята, — всхлипнула Инга.
Миг — и она уже сидит на коленях у Дрока. Рядом на кровати расположился Зуматар, поглаживающий хозяйку по спине.
— Они вам ничего не сделали? — Инга требовательно рассматривала орков. На первый взгляд они не изменились.
— Никто нам ничего не сделал, — убедительно произнес Дрок. — Все были милы и приветливы.
Инга недовольно подняла голову, а орк только этого и ждал, потому что поцеловал ее. Горячие губы пробежались по ее губам, раздвинули их, скользнули по зубам. Инга приоткрыла рот и отдалась во власть языка Дрока.
Зуматар, приподняв ее волосы, выцеловывал дорожку вдоль ее шеи, шепча:
— Госпожа, вы самая лучшая. Мы думали только о вас. Только эти мысли не давали нам сорваться. Простите нас, госпожа! Не расставайтесь больше с нами!
Инга оттолкнула Дрока и влепила ему пощечину.
— Ты, гад, хотел уйти от меня! Приходил Артур и все мне рассказал!
— Хотел, — не стал отнекиваться Дрок. — Я думал, что жизнь с вами — это болото, из которого не выбраться. Я думал, вы никогда не допустите до своего совершенного тела, и будете бесконечно мучать нас. Я был не прав. Я не смогу без вас, госпожа!
— И я не смогу без вас, моя сладкая госпожа, — откликнулся Зуматар, а Инга покраснела. Да, он же ласкал ее в самом интимном месте!
— Уберите руки от меня! — Инга очень постаралась, чтобы ее голос прозвучал строго. — Еще сегодня ночью вы трахали чужих девиц!
— Нет, — сказали орки хором, а Дрок добавил: — Они трахали нас. Не мы их. Это большая разница.
— А вас мы не хотим трахать, — прошептал Зуматар ей в ухо. Этот шепот разошелся по телу сладким трепетом. — Мы хотим вас любить. Прямо сейчас.
— Докажите, что мы — ваши, госпожа, — губы Дрока касались ее, обдавая теплым дыханием с запахом мятного зубного порошка. — Докажите это прямо сейчас.
Он подхватил ее на руки, а Зуматар отвечал за двери.
Пока Дрок, медленно расстегивая ее рубашку, целовал каждый открывающийся кусочек кожи, Зуматар раздевался. Потом орки поменялись местами. Инга приподнялась на локтях, любуясь на своих обнаженных и возбужденных красавцев. А потом нахмурилась — чуть сероватую орочью кожу пересекали полоски тонких, едва видных свежих шрамов.
— Это еще что такое? А ну-ка, повернитесь!
Упругие ягодицы, спины и бедра рабов были покрыты синяками.
Орки повернулись обратно и легли рядом с Ингой.
— Ваше предположение, что мы кого-то трахали, далеко от действительности, — сказал Дрок. — Но две недели в борделе здорово нам прочистили мозги.
Зуматар потянулся целовать Ингу, но она протестующе выставила ладонь.
— Вас же нужно смазать заживляющим кремом…
— Госпожа, — с легким смехом сказал Дрок. — Мы вернулись домой на рассвете. Перенесли вас из лаборатории.
— Вы так мило спали на столе!
— А фей — на полу. Да. Мы сделали все, чтобы предстать перед вами в лучшем, из возможных, виде. Даже успели полноценно отдохнуть.
