— Вчера ночью к нам прибыл гонец. С просьбой приготовить место для размещения как минимум полусотни палаток и корма для двух сотен лошадей, — и, предвосхищая вопрос от вскинувшегося Вокулы, мой начальник охраны пояснил. — Этот отряд двигается с запада. Они из Королевства Фрей. У гонца было письмо, которое он настаивал передать лично вам в руки. Пришлось дать слово, что я сделаю это за него.
— Его это удовлетворило? — изумился Вокула. Леон холодно кивнул. Вокула почти презрительно заключил. — Гонец точно из Королевства.
— Что в письме? — спросил я.
— Я попросил писаря переписать, — Леон протянул мне листок. Как начальник охраны, особенно после истории с пивом и виноградом, он следил чтобы я не брал в руки всякую гадость. Не в смысле с земли не подбирал, а чтобы не касался ничего, что могло быть преднамеренно отравлено.
— Какому писарю? — тут же оживилась Гвена. Теперь, если кто-то узнает то, что было в письме, бедолага писарь первый на подозрении.
Пока они обменивались предположениями и мнениями, я несколько раз прочитал письмо. Сначала бегло задержавшись на имени. Потом ещё раз имя. И только с третьего раза я вспомнил, кому это имя принадлежит. Письмо было написано очень скупо, просто сообщение о том, кто едет. И в то же время, оно содержало пароль и отзыв.
«Мой милый друг, я устала ждать от вас вестей. И теперь я сама мчусь к вам на своей любимой Варнаваре! Это моя кобыла. Надеюсь, скоро познакомить её с вашим Коривиэлем».
И затейливая в оригинале, и очень корявая теперь подпись, в которой с трудом читается «Адель, графиня Адвес». Писарь старался как мог, бедняга.
Бросив письмо на стол, я обвел взглядом присутствующих, невольно задерживая его на Эле и Гвене. И сказал:
— Сеньоры, ко мне едет моя невеста.
Глава 5
Тут так не принято
Проблема с армиями в том, что они много жрут. Деньги, время, нервы, людей. Но в этом конкретном мире — основная проблема в еде. Идиотская тут логистика. Так и не сподобились местные озадачиться самобеглыми повозками. Я их понимаю — не имея представления о том, что может сотворить с миром банальный самоход на каком нить зомбячьем ходу, местные магоинженеры двигаются в сторону понятную и простую. Призвать неведомую всепожирающую хтонь, например.
В результате по местным дорогам плетутся пешеходы и запряженные быками телеги и повозки. Лошадки это дорого, поэтому значимую часть груза они не возят. Сколько можно перевезти в телеге, сколоченной деревянными гвоздями и соплями местного умельца? По моим оценкам, килограмм триста. Особенные тягловые волы и массивные купеческие телеги с высокими бортами может и до тонны передвигают, но их тоже, не так чтобы много.
Представим сотню мужиков, которые жрут, играют в кости и дерутся. Иногда, даже с теми с кем надо. Добавим к ним лошадок. Учтем, что если эти гады налакаются воды из ближайшей речки, то помрут от поноса не добежав до драки. Значит, надо озадачится еще и поставкой питья с бактерицидными добавками. Пива или вина. Хотя бы уксуса, чтобы воду разбавлять — кипятить тут особо не в чем. И выходит, что только на сотню всадников нам потребуется в день телег пять съестных припасов. Или десять, если телеги такие себе — никакой же унификации. Десять телег займут дорогу на полчаса, и разгрузить их тоже нужно время.
Дядя Рой рассказал Магну некоторые хитрости — гусей, коз и овец на съедение войску лучше гнать своим ходом и разделывать на месте. Если нужно срочно перебросить груз с места на место, на не очень далекое расстояние, лучше сделать это на людях, а не на телегах. Опытным путем проверено — толпа людей эффективнее кучи телег. И так далее.
Но все эти ухищрения тоже работают до определенного момента. Не удивительно, что города в средневековье дорастали примерно до пяти тысяч населения и останавливались в росте. Естественная граница, очерченная логистикой. Конечно, были исключения подтверждающие правила — Париж, Лондон, Антверпен. В моем случае Караэн. Как правило это из-за того, что такие города расположены на крупной водной магистрали. На корабль влазит куда больше, а тащить тонн десять груза, могут десять бурлаков. Удобно.
К тому же, когда города разрастались до таких размеров, они уже не были тесными человейниками прячущимися за стенами. В Караэне плотно застроен был только Старый Город. Поместья в Новом Городом имели при себе участки, как минимум, соток десять. Огороды, скотные дворы — в общем, горожане отчасти обеспечивали себя едой на месте. Да и за стенами начиналась почти сплошная застройка в стиле дачного кооператива.
С армией и её неустроенным бытом все сложнее. Неудивительно, что даже в таком образце технологичности и изобретательности, как Римская Империя, легион был ограничен 5–6 тысячами человек. В месте постоянной дислокации. Видимо, при отлаженных и регулярных поставках через четверо ворот компактного лагеря, больше людей просто никак не прокормить. Но до римлян мне было еще далеко. Очень скоро стало ясно, что около пятиста человек рядом с Караэном, из которых человек двести всадники — абсолютный максимум военной силы в одном месте, который потянет местная дорожная сеть и средства доставки.
Мне пришлось распихать своих горцев и бородачей Ана по частям вокруг Караэна численностью примерно в пятьдесят человек. Получилось даже неплохо, что-то вроде гарнизонов. На воротах, в спорных поместьях, а сотня Текка осела в здании Ратуши, где теперь заседал мой зародыш парламента.
Как я и предполагал, люди активно включились в политические игры. По старой памяти это все еще кончалось поножовщиной — одного из Серебряных зарезали на второй день после избрания. Город ответил на это волнениями, которые, впрочем, удалось быстро подавить. Гвена, даже без моего вмешательства, с помощью Эглантайн, за несколько часов распутала это убийство. За ним стоял один из бывших членов городского совета. Вернее, не совсем он, а его приближенные. Хотели сделать приятно уважаемому человеку. Он ничего не знал и вообще был против — но эти нюансы он уже будет объяснять остальным серебряным. По старой традиции его потаскали в железной клетке по улицам и, не вынимая из клетки, засунули в подвал ратуши.
Толпа разграбила несколько его домов и кучу складов и амбаров. Золотые, кстати, против моего ожидания, очень активно вовлеклись в политический процесс. Именно на этапе штурма попавшей под «санкции» собственности. Видимо, сказывалась привычка. А вот ходить в ратушу и заседания заседать, аристократы пока брезговали. Почему, пригрозив ножом обитателям, обнести склад или дом — благородно, а обсудить дела города — удел быдла, я не вполне понимал. Магн, впрочем, чувствовал сходное отвращение к подобным посиделкам за пергаментам, поэтому оставалось надеяться, что со временем аристократы распробуют и втянутся.
К тому же, Вокула утверждал, что аристократы Караэна ближе по духу к ремесленникам — с той лишь разницей, что основное ремесло у них война. С этим я был не вполне согласен — все же многие рода не столько воевали, сколько владели магией и землями. Моя семья тому наглядный пример.
Зато теперь горожанам было чем заняться. На улицах бурно обсуждались законы и выступали серебряные, отстаивая свои нововведения. А я тихонько сконструировал печатный пресс. Примитивный. За пару часов на нем можно было отпечатать около сотни листочков размером с тетрадный. Текста туда влезало немного, потому как набирался он из крупных деревянных букв. К тому же, тут еще не было печатного алфавита, а письменный был сложный — буквы могли меняться в зависимости от положения в слове, вдобавок писцы имели острую страсть к украшательству заглавных букв всякими завитушками. К счастью, в Древней Империи, от которой и произошел местный алфавит, был вариант для надписей на монументах. Проще, четче, лаконичней. Почти сплошняком прямые линии. Так что я взял его за образец и максимально упростил местное письмо. Но набирать деревянные дощечки-матрицы текста было все еще трудно — писцы Вокулы, набранные вместо наборщиков, отчаянно лажали. И делали все долго. Пару абзацев могли набирать часами.
