Читаем без скачивания Божественные истории - Феликс Кривин

— Не слыхали, милый, не слыхали. До нас все поздно доходит.

— Я говорил в ней о строительстве в воздухе. О том, что, что б мы ни делали на земле, для полного счастья нужно строить воздушные замки.

— Что верно, то верно, — закивали вразнобой праотцы.

— Ага, значит, вы согласны? Тогда чего же нам больше ждать? Ну-ка, берись за работу?

И закипела на небе работа. Небожители больше не судачили о земных делах — не до того было. Чуть свет они продирали глаза и — принимались за дело. Трудились охотно, строительство шло вовсю, хотя замков не прибавлялось: ведь они строились из воздуха. Но все вели себя так, будто замки были, повторяя вслед за Августином его знаменитую, принесенную с земли фразу; Верю, ибо это нелепо!

Отец Августин, который тоже стал уже праотцом, руководил строительными работами.

Одно только смущало его: а вдруг появится бог? Как он отнесется к строительству в воздухе?

Но время шло, бог не появлялся, и Августин понял, что его. нет. Нет вовсе, нет нигде; ни на земле, ни на небе. Однако, чтобы не мешать своей братии строить воздушные замки, Августин держал эту мысль про себя, а вслух продолжал твердить, что бог мотается по свету.

— Верю, — говорил он, — ибо это нелепо.

И братия верила вслед за ним. Ибо это поистине было нелепо.

КИТЫ

— Земля держится на трех китах!

Три кита были с этим вполне согласны. Понимая серьезность своего положения, они лежали рядком и молчали, как рыбы, хотя по всем статьям относились к отряду млекопитающих.

— Ответственная работа, — молчал один кит. — И главное — никуда не уйдешь от ответственности…

— Что делать? — молчал второй кит. — На нас ведь все держится.

А третий кит молчал по известной формуле Архимеда:

— Дали б мне точку опоры. Уж я б это дело перевернул!

Так подумал третий кит и вдруг ощутил под собой точку опоры.

— Не понимаю, — продолжал он молчать. — Не понимаю, при чем здесь три кита? Земля держится на одном, это же каждому ясно!

И, чувствуя, что он именно тот кит, на котором держится земля, третий кит стал оттирать боками своих товарищей.

Два кита молча сопротивлялись.

Они так упорно сопротивлялись, что в конце концов пошли на дно, потянув за собой третьего кита. Пошли на дно, совершенно забыв, что на них держится Земля.

А Земля осталась. Потому что, как теперь стало известно, не Земля держится на китах, а киты держатся на Земле.

Если, конечно, умеют держаться.

НАУКА И РЕЛИГИЯ

Аристотелю повезло: он причислен к святому лику. Каждый шаг его, каждый слог — откровение, поелику христианству они не во зло, а, напротив, в его защиту…

Аристотелю повезло больше, нежели Демокриту.

Аристотелю повезло: церковь хвалит его сочинения, Его мнение в силу вошло, уничтожило все сомнения, и его, как начало начал, зазубрили зубры науки:

— Аристотель учил…

— Аристотель сказал…

— Ты возьми Аристотеля в руки… «Пишет», «учит», «гласит», «говорит», «утверждает в своей работе»…

Жив непризнанный Демокрит. Умер признанный Аристотель.

МОНАСТЫРЬ

Пришел Беда — отворяй ворота.

Отец церкви достопочтенный Беда пришел в монастырь со своим уставом.

А в монастыре том страшные дела творились. Монахи жали, где не сеяли, подводили друг друга под монастырь и вообще не ведали, что творили.

Но пришел Беда — отворяй ворота.

— Которые тут грешники? — осведомился святой отец. — Вот ты, брат Иоанн, скажи!

Иван кивнул на Петра.

— Хорошо, — согласился Беда. — Послушаем, что брат Петр скажет.

Петр кивнул на Степана.

И ведь подумать только: грешили так, что как только монастырь выдержал, а тут никто не хочет брать на себя греха!

Но святой отец был тоже не промах. Вытащил он свой устав, полистал.

— Братия, — говорит, — кто из вас без греха, первый брось в меня камень!

Пришел Беда — отворяй ворота. От монастыря не осталось камня на камне.

НЕЧИСТАЯ СИЛА

Не стало бесам житья: отовсюду их изгоняют. Только вселится бес в человека, а тут уже целая куча праведников:

— Чур тебя, нечистая сила! Изыди!

Изошли бесы кто в чем стоял и удалились в изгнание.

Бредут они по грешной земле, на судьбу свою плачутся.

— Совести у них нет, — плачется Бес Совестный.

— Черствые сердца, — плачется Бес Сердечный. И вдруг чуют бесы — идет им навстречу праведник, В темноте не видать, но у бесов на это особое чутье.

— Наше вам почтение! — поклонился Бес Церемонный. — Позволено будет спросить, откуда путь держите?

— Из города.

— А что вы делали в городе, позволено будет спросить?

— Изгонял бесов, — говорит праведник. Притихли бесы, опустили глаза, чтобы в темноте не так блестели.

— А это хорошее дело — бесов изгонять? — осторожно спросил Бес Совестный.

— Видно, хорошее, если за него деньги платят, — сказал праведник и пошел своей дорогой.

Призадумались бесы: вот ведь как устроился человек. Кого-то там погонял — и деньги в кармане. И сердце у него не болит, и совесть его не мучит…

— Я бы так, наверно, не смог, — вздохнул Бес Церемонный.

Бесы отводили глаза и старались не смотреть друг на друга.

— Платят, видно, на совесть, — между прочим сказал Бес Совестный. — А работа ничего. Чистая работа.

Бес Сердечный молчал. Он долго молчал, а когда заговорил, то сразу высказал общее мнение:

— Хватит! Айда в город, бесов гонять!

По дороге запаслись одежонкой, чтоб принять человеческий вид, подзубрили кой-какие молитвы. И — закипела работа!

Поначалу было трудно: известно, дело непривычное. Но потом изловчились, во вкус вошли. Иного беса можно б и не изгонять, а они и того изгоняют.

— Нечего с ними церемониться! — говорит Бес Церемонный.

— У нас работа на совесть! — заявляет Бес Совестный.

А Бес Сердечный только сплюнет в сердцах да еще на руки поплюет для надежности.

Раздобрели бесы, остригли хвосты, животы отпустили — такие тебе стали праведники!

— Чур тебя! — говорят. — Изыди, нечистая сила!

Раз, два сказал — и деньги в кармане, так почему б не сказать?

Любит нечистая сила чистую работу!

СВЯТОЙ ДОМИНИК

Окончив земные дела, святой Доминик отправился к богу.

— Ну, что там у нас? — встретил его господь бог. — Я, понимаешь, оторвался от земли: руки не доходят.

— Слава богу! — сказал Доминик. — Святая инквизиция не дремлет.

— Слава богу! — согласился господь.

— У нас теперь порядок, — докладывал Доминик. — Чуть что — и готово!

— Готово? Это хорошо. Ну, а как нравится тебе у нас, на небе?

Доминик промолчал.

— Говори, говори, не стесняйся!

— Разрешите донести, — стесняясь, заговорил Доминик. — Тут я встретил одного… уж очень какой-то веселый…

— Веселый? Ну, это не беда! Они у меня все пьяны от счастья.

— Разрешите донести, этот был не от счастья. Он на меня дохнул. Ох, я знаю, чем это пахнет!

Господь насторожился:

— Действительно!.. Мало ли что… Я, понимаешь, оторвался от неба…

— На все воля божья, — напомнил ему Доминик. — Прикажи, господи!

И господь приказал.

Тихо-тихо стало на небе. Приумолкли силы небесные, и одно только слышалось тут и там:

— Разрешите донести…

— Разрешите донести…

— Разрешите донести…

— Вот теперь у нас полный порядок! — потирал руки святой Доминик. — Слава богу!

— Слава богу! — эхом вторили силы небесные.

— Слава богу! — повторял в свою очередь господь бог.

И попробовал бы он не повторить! Интересно, как бы он тогда выглядел!

ПРАЗДНИК НА УЛИЦЕ ВАРФОЛОМЕЯ

В жизни каждого Варфоломея есть своя Варфоломеевская ночь. Была такая ночь и у святого Варфоломея.

Она пришла с большим опозданием, где-то в середине средних веков, когда о самом апостоле уже почти забыли. Но он не унывал, он знал, что и на его улице будет когда-нибудь праздник.

И вот наконец…

Варфоломей побрился, надел свой лучший костюм, доставшийся ему в наследство от распятого учителя, и вышел на улицу.

На улице была ночь. Варфоломеевская ночь.

— Спасибо, родные, порадовали старика, — бормотал апостол, глядя, как братья во Христе уничтожают друг друга, — господь не забудет ваше святое дело!

Варфоломей прослезился. Потом выпрямился и крикнул громко, впервые за всю свою безответную жизнь:

— Так их! Истинно так! А теперь — этих!

К нему подошли двое.

— Именем Варфоломея! — сказали они и взяли святого за шиворот…

Была ночь. Варфоломеевская ночь. Варфоломеевская ночь, но уже без Варфоломея.

ПАМЯТНИК МИГЕЛЮ СЕРВЕТУ