А вот удар был удачным. Просто великолепный был удар. Всем показалось, что мяч улетел прямо в ночное небо и затерялся там среди звезд. «Хоум ран» — нападающие «Серых» бросились к «дому».
— Отличный удар, Экс!!! — раздалось со всех сторон.
Это была победа. Шестьдесят первая. Шестьдесят первая победа Джоша Эксли за сезон одна тысяча девятьсот сорок седьмого года.
«Серые» кинулись чествовать своего героя. Экса со всех сторон обхлопали по спине, подняли на плечи. Воздух задрожал от молодецких здравиц.
Когда раздался топот копыт, бейсболисты даже не сразу поняли, что произошло. Всадники в белых балахонах галопом неслись прямо к сбившимся в кучу «Серым». Почуяв неладное, «Звезды Юго-Запада», переживавшие поражение чуть в стороне, придвинулись ближе.
Ку-клукс-клановцы осадили коней, подъехав почти вплотную. Почти у каждого был обрез. Игроки сбились в толпу — напряженную, настороженную. Никто не побежал, кто-то упрямо набычился, кто-то презрительно оттопырил губу, сплюнул сквозь зубы. Только Мусс затерялся где-то за спинами более мускулистых товарищей.
Тренер «Звезд Юго-Юапада» решительно шагнул навстречу главарю расистов. Особой надежды уладить дело миром у него не было, но он был обязан хотя бы попытаться. Чернокожих «Серых» Великий Дракон — главарь расистов — и подавно не стал бы слушать.
— Ну чего вам, парни? Мы играем в бейсбол, никого не трогаем!
— А вы, сэр, не встревайте, — рявкнул на него Великий Дракон. — Тут у вас один черномазый затесался — Джош Эксли. Выдайте нам его.
— Разбежались! — тренер стоявших угрюмой стеной «Серых» расставил пошире ноги и сложил руки на богатырской груди, как бы невзначай надежно прикрыв Эксли.
— Говорят, «Янки» черномазых привечают? — продолжал гнать волну главарь. — Раз так, мы с ним сперва поиграем. А потом и со всеми черномазыми! Но сейчас — остальные могут валить к черту, а Экса — выдайте!
После этой тирады вожак ку-клукс-кланов-цев вдруг выпал из седла. Очень неудачно выпал — вниз головой, встать даже не пытался, видать, треснулся до беспамятства. Тренер «юго-западных» подобрал мяч и вернул его щуплому парнишке в очках.
— Ты понял, наконец, о чем я тебе твержу, Мусс? Поверху надо бить, аккуратно! — он обращался к Муссу таким тоном, как будто дело происходило на обычной тренировке. Словно перед ними не линчеватели, а нарисованные на заборе мишени.
Этот деловой тон произвел на незваных гостей должное впечатление. Белые балахоны, лишенные главаря, нерешительно переглянулись. Если бы они не сидели в седлах, они бы, наверное, попятились.
Тем временем Мусс запасся мячами и, сосредоточенно закусив губу, тремя точными ударами быстро выбил из седла еще троих. Битва была выиграна. Мусс в тот вечер тоже принес победу — и не только своей команде. Жалкие остатки армии борцов за расовую чистоту судорожно разворачивали коней, кто-то из игроков уже сдергивал маски со спешенных. Под масками обнаруживались молодые растерянные физиономии.
— Обрезы подберите, живо! — скомандовал тренер «юго-западных».
Обезоружить деморализованных юнцов оказалось нетрудно.
— Ну что, ребята? Без обрезов туговато придется!
Поверженный вожак так и лежал пластом на спине.
— Трус ты, и больше никто, понял?! — тренер «Серых» оседлал Великого Дракона и плюнул в прорези маски. — Материну юбку нацепил! А ну-ка покажись! — и рванул ненавистный белый колпак с головы лежащего. — Мама родная! — выдохнул он уже совершенно другим тоном.
Возникла сумятица — передние ряды бейсболистов пятились, задние напирали, заглядывая через плечи товарищей. Но вскоре попятились все. А потом и побежали — сломя голову, не обращая внимания на молодцов в балахонах, в слепом ужасе несущихся прочь от своего главаря.
Когда игроки и поборники чистоты расы ретировались, на поле остались двое. Тот, кого друзья знали как Джоша Эксли, и его палач. Палач снова был в маске — в маске человека с высоким лбом, тяжелой челюстью и равнодушными серыми глазами.
— Все кончено, — сказал Охотник, поднявшись с травы.
— Я знаю, — спокойно сказал Экс.
— Я тебя предупреждал. Ты не послушал. На это Джош ничего не ответил.
— Готовься к смерти.
— Это правильно, — вдруг сказал Эксли.
— Он еще рассуждает о том, что правильно! — равнодушный Чистильщик вышел из себя. — Ты весь наш план чуть не погубил!
— Сегодня я вырвал победу, — улыбнулся Экс.
— Победу? — не понял его сородич.
— Да, — по-прежнему улыбаясь, кивнул Джош, — шестьдесят первую. Это новый рекорд.
Он побил рекорд. И он был по-настоящему рад этому. Он был совершенно спокоен. Он не боялся смерти, до которой оставалась дюжина вдохов. Он знал, что все сделал правильно. Но знал он и то, что тому, кто пришел его убить, не дано понять его.
— Открой свое настоящее лицо и умри достойно, — прервал молчание Охотник. — Я, как палач, открою тебе свое лицо.
Эксли молча покачал головой.
— Покажи мне истинное лицо, иначе умрешь позорной смертью, — уже резче повторил палач.
— Это мое истинное лицо, — твердо сказал Джош.
Его глаза продолжали улыбаться. Это слегка озадачило Охотника, но уже не играло никакой роли.
— Ну, как знаешь…
В руке Охотника возник стилет — тонкое смертельное жало. Через долю секунды оно вонзилось в основание черепа приговоренного отщепенца.
Справа раздался визг тормозов. Охотник мельком взглянул на полицейский джип и поспешил скрыться.
— Нет! Стой! — сержант Дэйлс бежал, размахивая служебным кольтом, но преступник и не подумал остановиться. Артур бросился к другу.
— Экс!
Он был еще жив. Дэйлс осторожно уложил его головой к себе на колени.
— Не трогай меня, — задыхаясь, прохрипел Джош. — Артур, отпусти меня! Наша кровь смертельна для вас! Отойди от меня!
Дэйлс отнял руку от затылка раненого. Он ожидал увидеть ту странную зеленую жидкость, которую так опрометчиво отдал на экспертизу бедняге Теду. Но на ладони была кровь. Обычная красная кровь.
— Обыкновенная кровь, Экс. Как у всех людей.
— Как у всех людей… — повторил Джош.
Он облегченно вздохнул и последний раз улыбнулся другу…
Вашингтон, округ Колумбия
Городской парк
Поздний вечер
Благословенная суббота, солнечное утро которой было пропитано архивной пылью, подходила к концу. Вечер был не менее славный, чем денек, — слабый ветерок ласково холодил кожу, небо было ясным и чистым, словно оконное стекло после весенней уборки. Так что Скалли не испытала ни капли раздражения, когда курьер принес ей записку от Малдера в совершенно нерабочее время — половину одиннадцатого вечера. Сидеть перед телевизором в такой вечер — непростительная трата времени. И потом, надо же дать Малдеру шанс реабилитироваться за испорченное утро…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
