– Мо, это рейнджер Алан Далинг, – сказал он, подталкивая Алана локтем. – Алан, это Мо Дюваль-Ванштейн – последнее и лучшее прибавление к нашей маленькой общине.
– Нейт мне все уши прожужжал о новой красивой соседке, – сказал Алан, на его щеках появились ямочки. Он улыбнулся мне во весь рот. – Вижу, что рассказы не воздали вам должного. Как ближайшее подобие городского законника, позвольте выступить в качестве официального представителя «Вэлкам Вагон». – Он протянул загорелую грубую руку через прилавок и пожал мою.
– Берегись! – предупредил Базз, который на полставки служил констеблем Гранди. Это была выборная должность, и в его обязанности входило носить значок и разнимать драки в баре. В более серьезных случаях звонили на полицейский пост штата почти в семидесяти километрах отсюда. Но поскольку большинство стычек происходили в баре, договоренность оказалась довольно удобной.
Не зная, что на это ответить, я лишь покраснела.
– Приятно познакомиться, рейнджер Далинг.
От звука моего голоса на лице Алана расцвела улыбка.
– Не возражаете, если я сяду здесь и буду слушать вас весь день?
Я улыбнулась в ответ, наслаждаясь крохотными бабочками, порхавшими у меня в животе. За исключением горячей вспышки от первой встречи с Купером, бабочки на много месяцев взяли тайм-аут.
– Хоть завладеть вниманием мужской аудитории – моя давняя женская мечта, но боюсь, что тогда сожгу много обедов.
– Ну, это стоит того, чтобы только услышать, как вы говорите мне «дарлинг», – сказал он с очередной сногсшибательной улыбкой.
– Я произнесла вашу фамилию как «Далинг».
– А мне послышалось другое. У меня даже возникло желание попросить вас не называть меня Аланом. Боюсь, с вашим акцентом и готовкой, другие женщины для меня теперь не существуют, – торжественно объявил Алан. – Так что мы вполне можем перейти на «ты».
– Неа, думается, для вас теперь не существует других гамбургеров. Вам повезло, что я не хлопала ресничками. Ваша жалкая задница уже была бы моей.
– Что ж, придется возвращаться до тех пор, пока мы не убедимся наверняка. – Алан лукаво ухмыльнулся и подмигнул. – Оказывается, я ваш ближайший сосед. По прямой от вашего дома до рейнджерского поста восемь километров. Если что понадобится, только дайте знать.
На этот раз я не могла не улыбнуться со всей искренностью. Алан быстро превратился в моего любимчика среди постоянных клиентов – заигрывающие улыбки, комплименты, щедрые чаевые. Каждый день самооценка взлетала ввысь со скоростью ракеты. Поболтаешь с ним – и весь день хорошее настроение. Алан вообще являлся тогда, когда Эви была чересчур загружена другими заказами, поэтому обслуживала его я. Он всегда заказывал одно и то же: бутерброд с говядиной и плавленым сыром и кусок яблочного пирога с изюмом, который, после того, как я взяла на себя выпечку, меньше изменял жизнь. Алан садился в конце стойки, где мог наблюдать за мной на кухне. Иногда, если в обеденном зале было достаточно тихо, он разговаривал со мной, пока я работала. Мы трепались о музыке, фильмах, хобби. Словно он знал, что я не готова обсуждать большее. К сожалению, остальные клиенты поняли, что если сидеть в конце стойки, то можно привлечь внимание новой работницы, так что Алану все эти дни оставалось всеми правдами и неправдами бороться за свое место. Но было даже занятно наблюдать, как он приходит на обед уже в десять тридцать.
Я обслуживала, общалась, зарабатывала на жизнь. Каждый раз, когда мистер Гоган замечал, что я улыбаюсь клиенту, он выглядел таким самоуверенным, что я беспокоилась, как бы на его лице навсегда не застыло выражение самодовольного восторга.
«Ледник» не работал по воскресеньям, так что у меня был выходной. Я серьезно прикидывала два часа рулить до оптовки в Гидри, но поняла, что лучший способ подружиться с новыми соседями – отовариваться у местных.
Конечно, это было до того, как я увидела белый хлеб по три доллара шестьдесят пять центов за буханку.
Придется снова начать печь хлеб. И возможно молоть собственную муку. Быть может, есть свои преимущества вырасти в семье, не доверявшей магазинному глютену.
Бакалея «У Ханнигана» выглядела как обычный местный продовольственный магазин в любой точке страны, за исключением непомерных цен и большого количества продуктов, необходимых для приготовления дичи. Я толкала перед собой тележку, кидая в нее мороженое наряду с фруктами, рогаликами из цельного зерна и арахисовым маслом. Хоть я и съедала большую часть своего рациона в «Леднике», что входило в мой «пакет привилегий», все равно чувствовала необходимость запастись. Похоже, что вся первая зарплата останется в магазине.
Я повернула тележку за угол, больше обращая внимание на витрины со свежей рыбой, чем на окружающий мир, и врезалась в другую тележку.
– Вам нужно что-то делать с пространственным зрением, – проворчал Купер Грэхем где-то надо мной.
Я задрала голову. Купер не появлялся в «Леднике» с того рокового дня, когда Базз играл в «отрежь себе что-нибудь». Эви упоминала, что Купер профессиональный проводник, водит туристические группы на охоту и рыбалку в местные популярные места. Для него нормально исчезать на много дней в таких походах. Втайне я злилась, что каждое утро бесплодно оглядывала обеденный зал в его поисках. Что не мешало мне делать это, но я все равно негодовала.
Купер выглядел уставшим, под глазами залегли темные круги, которые скрывала старая бордовая кепка. Щеки запали, на лице густая черная борода. Интересно, а не болен ли он – возможно, именно недомогание держало его подальше от салуна. Но в конечном счете поняла, что это не мое дело и лучше не лезть.
– Закатываете вечеринку? – спросил Купер, разглядывая содержимое моей перегруженной тележки. Кажется, он чуть словами не подавился, словно ему буквально больно оттого, что пришлось общаться с другим человеком. Как этот мужчина водил группы людей по диким местам? Неужели они не ожидали чуточку любезности за свои деньги? Или Купер убедил их, что его грубость в стиле янки из Юкона[10] является частью впечатлений?
– Нет. – Я поджала губы и заглянула в тележку Купера, наполненную беконом, ветчиной, колбасами – от количества мяса глаза разбегались. – Сидите на диете Аткинса[11]?
Он закатил глаза.
– Нет.
Так мы и стояли, пялясь друг на друга. Ну, Купер сверлил дыру у меня на голове, а я таращилась на его крупные руки с длинными пальцами со всякими грешными мыслями об остальных его размерах. Я подняла глаза и поняла, он видел, что именно я рассматривала. Я ненавидела румянец, расползшийся по щекам, зная, что в конечном итоге он распространится на грудь и ниже, а в животе поселится неприличное тепло. Я выдохнула и попыталась силой воли согнать приток крови.
