Я прямо-таки горжусь своими кулинарными способностями.
Я собиралась сразить Базза и Эви наповал и убедить изменить меню «Ледника». Пирожные стали бы первым залпом. Не то чтобы еда в салуне была плохой, просто немного примитивной.
Ладно-ладно, я надеялась убедить их изменить меню, потому что мне скучно. Но Эви уже позволила мне внести кое-какие дополнения, например, помимо соли добавлять специи в смесь для бургеров. Правда Баззу, каждый день с кислой миной сидящему за стойкой, она никогда не признается, что клиентам моя стряпня нравится больше, чем его.
Я планировала предложить начать с малого: супы, омлеты с разными начинками, расширить десертное меню. Мы бы подавали хорошие, полезные обеды, после которых я в конце дня не пахла бы, как Рональд МакДональд.
Оставив последнюю партию пирожных остывать, я включила компьютер и обнаружила, что местная телефонная компания наконец предоставила мне доступ в Интернет. На удивление, скорость оказалась приличной, учитывая на какое расстояние пришлось тянуть кабели. В ящик на «Хотмэйле» во входящих пришло двадцать три новых сообщения. Четыре из них от Кары.
«Мо, я знаю, что пару дней у тебя не будет электронной почты, так что писать бессмысленно, но я уже скучаю. Это странно. В последние годы мы жили за сотни километров друг от друга, но теперь, мне кажется, стало хуже, когда между нами целый континент. Я все думаю: «Я должна позвонить Мо и рассказать ей это», но затем вспоминаю, что во-первых, ты больше не у себя дома, и во-вторых, мало того, что ты сменила место жительства, так выбрала для этого другой конец гребанного полушария.
Итак, как я провела последние дни: ужасное первое свидание во вторник вечером с тем парнем из тренажерки. Оказывается, его потливость не связана с долгой тренировкой на беговой дорожке. Думала, понадобится полотенце, когда он обнял меня, пожелав спокойной ночи. Вечером в среду проходило заседание книжного клуба, но книгу я не осилила. Чего лукавить, я вступила в клуб ради бесплатного вина и легкодоступных мужчин. В четверг я бросила книжный клуб и записалась в новый спортзал. Так что да, неделя была очень продуктивная.
На выходных у папы день рождения, я поеду домой, вот и будет возможность сообщить новости о твоем переезде. Уверена, мама и папа порадуются за тебя.
Пожалуйста, позвони или напиши, когда сможешь. С любовью, Кара».
Я фыркнула. Мать Кары обычно называла нас Черепаха и Заяц. Мы двигались с разной скоростью, но в конечном итоге достигали одного и того же места. Кара крошечная блондинистая динамо-машина. Я же – ужасно высокий сторонний наблюдатель. Вы подумаете, что учеба в одном классе, работа и совместное проведение всего свободного времени посеют разногласия или периодические язвительные перепалки между двумя совершенно разными девочками-подростками? Но мы с Карой пропустили все болезненные периоды развития дружбы. Кажется, она никогда не возражала против того, что я буквально поселилась в ее доме, отнимая время и внимание ее родителей. Со своей стороны Кара настаивала, что я не знаю, во что ввязываюсь, и ее родители навязчивые и властные, хоть и в меньшем масштабе, чем мои. Но я никогда не забуду готовность Джона и Ребы Рейнольдсов принять «ту девчонку хиппи» в своем доме, несмотря на пересуды и сплетни соседей. Я целую жизнь прожила среди людей, превозносивших разделение и пожертвования, и все еще благоговела перед щедрыми душами Рейнольдсов.
Пролистав ее еще более безумные письма, я щелкнула по сообщению, которое пришло сегодня утром.
«Мо, не знаю, работает ли твоя почта или у тебя проблемы с выходом в Интернет, а может тебя медведь-гризли сожрал. Давай, женщина, мне нужны все подробности. Как прошел переезд? Как тебе дом? Нравится в Гранди? Познакомилась ли с хорошими людьми? Есть ли магазины в городке? Может нужно, чтобы национальная гвардия перебросила тебе по воздуху диет-колу и карамель? Если до пятницы ты не отзовешься, я позвоню тебе, и плевать на роуминг. С любовью, Кара. P.S. Не заставляй меня давать твой новый адрес твоей матери».
Хихикая, я набрала номер Кары на мобильном. Мой оператор связи поддерживал междугородние звонки по всем штатам, кроме Гавайев и Аляски, так что это влетит мне в копеечку. Но в этом случае я не думала, что электронное письмо успокоит раненую гордость подруги.
Телефон зазвонил за долю секунды до того, как я нажала на кнопку вызова.
– Мо? – в трубке раздался требовательный голос.
Я ощутила, как по моему лицу расползается улыбка шириной в километр.
– Я объясняла, что переехала сюда, чтобы избавиться от ноющих эмоциональных шантажистов, так?
Кара выпалила:
– Мне жаль, Мо.
Холодок тревоги сразу же пробежал по моему позвоночнику от ее голоса.
– Что случилось? Мои родители в порядке?
– С ними все хорошо, – быстро сказала она. – Прости, я не хотела пугать тебя. Но… я облажалась. Мне так жаль. Я говорила, что собираюсь рассказать моим родителям, что ты переехала? Папа сказал, что давно пора, и он будет считать это подарком на день рождения от тебя. А мама сожалеет, что не помогала тебе собирать вещи.
Все ясно. Я вспомнила, как на церемонии окончании средней школы мама Кары предложила одеться в черное, нанести на лицо боевую маскировочную раскраску и глухой ночью провести меня в общежитие колледжа.
– И?
Кара вздохнула:
– Ну, вчера моя мама встретила твою в библиотеке и не могла не поддеть немного, что ты наконец сбежала. Затем мама ляпнула, как тяжело будет фургону твоего папы преодолеть весь путь до Аляски. Твоя мама набросилась на информацию как лев на тушу зебры, и в следующую секунду моя мама понимает, что Саффрон вытянула из нее и название городка. Мне очень жаль, Мо. Твоя мама обладает какой-то пагубной гипнотической силой, а у моей – длинный язык.
Я набрала полные легкие воздуха. «О, пожалуйста, – молча взмолилась про себя, – пусть все остается так подольше, пока ураган «Саффрон» и его разрушительный поток не засосали меня». Дыхание с шипением вырывалось сквозь зубы, и я открыла флакончик «Тамса».
– Кара, рано или поздно это должно было случиться. Не переживай. И передай маме не расстраиваться. Она же не дала им точные координаты для навигатора или что-то в этом духе.
Кара испустила вздох облегчения.
– Спасибо. Мама ужасно себя чувствует.
– Не переживай, – повторила я, разжевывая таблетки антацида.
– Тогда давай перейдем к твоей глухомани! – завопила она. – О боже мой, выкладывай все. Там красиво? Ты уже видела огромного мохнатого лося? Город ужасно, ужасно далекий и запустелый? Люди чем-то похожи на актерский состав «Северной стороны»[14]?
