воду спускалась металлическая лестница. Узкий пляж у дома был засыпан песком и мелкой галькой.
– Чья это красота? – спросила Алинуся.
– Одной пожилой пары. Бьёрн говорил, что они слишком стары, чтобы добираться сюда пешком по лесу через весь остров, поэтому бывают здесь, когда сын их привозит на катере. А это случается очень редко. Поэтому дом в основном стоит пустым. Я часто прихожу сюда летом. Это южная сторона острова, здесь больше солнца, можно искупаться или посидеть на берегу.
– Мило. – Алина принялась фотографировать на айфон бухту. Ей хотелось передать царившие здесь умиротворение и покой.
– У нас же камера. Давай, я сделаю фото на профессиональную камеру, – предложила Татьяна.
– В моем айфоне, думаю, камера не хуже. Но давай. Как мне лучше встать?
После короткой фотосессии, Алинуся сказала:
– Наши ребята, когда узнают, что я ездила к тебе в Норвегию, начнут требовать фотки. Давай, я тебя на фоне этой избушки щелкну. Скажем, что это твоя дачка. Не фотографировать же халупу Бьёрна.
– Как ты назвала наше семейное гнездышко? – Татьяна расхохоталась. Она села на ступеньки перед входом и комично подперла рукой подбородок.
Алина сделала несколько снимков, затем они устроились на скамейке на пирсе, подставляя лица солнцу и по-летнему теплому бризу.
– Жалко, что дом фермы стоит далеко от пляжа, – сказала Татьяна. – На этой стороне острова в пятидесяти метрах выше по склону начинается земля Бьёрна. Раньше фермой владел дед его бывшей жены. Дед был алкоголиком и по пьяни за бутылку уступил этот участок его нынешним хозяевам. Так что у Бьёрна много земли, но она не в самых хороших местах. С северной стороны, где находится дом, муж владеет длинным куском берега. Но берег там слишком каменистый, чтобы купаться.
– Можно же оборудовать там пляж.
– Стортинг[5] ужесточил законодательство. Теперь на берегу нельзя строить дома, даже камни нельзя перемещать. У них тут «зеленые» вовсю рулят.
– А как ферма оказалась у вас?
– Не у нас, а у мужа. Дед умер, и бывшая Бьёрна захотела сохранить ферму в семье. Бьёрн купил ее за несколько лет до развода.
– А ты что, как жена, никакого права на мужнино имущество не имеешь? Бьёрн ведь намного старше тебя, с чем ты останешься, если он умрет?
– Почему он должен умереть? – Татьяна насторожилась.
– Все когда-то умрут. Бьёрн старше тебя, значит, помрет раньше. – Алинуся удивилась, как остро Татьяна отреагировала на ее слова.
– При разводе делится только собственность, приобретенная в браке. В случае смерти мужа жена и дети наследуют его имущество. Жене достается одна четвертая часть. Но у нас с Бьёрном по умолчанию договоренность: мое – это мое, а его – это его и детей. Если у нас будут дети, то они станут наследниками. Но я пока не готова заводить с ним детей.
– Высокие отношения, – хмыкнула Алина. – Это он хорошо устроился. Живет с молодой женой и не имеет перед ней никаких обязательств. Знаешь, за амортизацию тела и души тоже надо платить. И потом время идет, ты теряешь другие возможности, с каждым годом их будет меньше и меньше. Тебе нужна уверенность в будущем. Мы уже говорили об этом.
– С одной стороны – да. Конечно, мне бывает обидно, когда они говорят о будущем так, как будто я не существую. Зато я тоже не чувствую никаких обязательств. Захочу, уеду, захочу, заведу на стороне роман. Дело в том, что пока не хочу.
– Не хотеть можно всю жизнь, а потом остаться ни с чем. Хотя, то, что ты не витаешь в облаках, радует, а то я начала думать, что ты насмерть влюбилась, – сказала Алинуся.
– Что такое любовь? Это, когда тебе с человеком лучше, чем без него. Мне с Бьёрном хорошо, а со временем становится лучше. Мы адаптируемся друг к другу. Не так быстро, как хотелось бы, но все же процесс идет. Он заботится обо мне и ничего не требует взамен.
– Возможно, лет через пять я буду думать так же. А пока предпочитаю чувства. Впрочем, я еще не созрела для замужества, – принялась беспечно болтать Алинуся. – Зачем нужен муж? Чтобы заботился – раз, для хорошего регулярного секса – два. Кроме того, муж должен быть состоятельнее жены. Например, мы с Максиком. У нас с ним секс на четыре-пять. Это неплохо. И он заботливый, когда мы не в ссоре. Но на плаву он держится только за счет папаши. Дядя Сережа, отец Максика, попытался вовлечь сынулю в бизнес. Назначил его на должность замгенерального какого-то нефтеперерабатывающего завода и посадил на зарплату. Типа, что заработаешь, то и получишь. А что Макс может заработать? У него на уме одни тачки, да тусня. Он зарплату за неделю спускает, а потом у меня деньги стреляет. Нефтяник, блин. Нафиг мне такой муж?
– А у тебя как с финансами?
– Мне родичи после универа не сократили финансирование. Но я на своем блоге зарабатываю достаточно, так что их деньги копятся на счете в банке. Если появляется возможность удачно инвестировать, я вкладываюсь.
– Если так рассуждать, Бьёрн состоятельнее меня, я здесь ничего не зарабатываю. Фотки – это копейки, даже на шпильки не хватит. Я говорила тебе, родители были против этого брака. Отец сразу заявил, в Норвегии пусть тебя муж содержит, а если захочешь жить по-человечески, возвращайся домой. Но я тоже упрямая. Сколько предки могут мной помыкать и диктовать свои правила.
– Так ты сюда от родителей сбежала или потому что увлеклась Бьёрном.
– И то и другое.
– А как тебя муж содержит?
– Не сказать, чтобы очень баловал, но более-менее.
– Почему он развелся с женой?
– Бьёрн не любит об этом говорить. Насколько я знаю, она изменяла ему. Когда он это понял, попытался наладить отношения и сохранить семью. Но она не захотела и подала на сепарацию, а через год они развелись. Бьёрну досталась только эта убогая ферма, и он переехал сюда жить. Через год после развода он встретил меня. А еще через год мы поженились. Его бывшая, Магрет, замуж так и не вышла. Она преподает социологию в колледже. Развод проходил со скандалом. Магрет боялась, что Бьёрн ее обманет, и наняла адвоката. На адвоката заняла деньги у Бьёрна. В итоге оставила Бьёрна, которого собиралась оставить ни с чем с помощью этого адвоката. Деньги, естественно, не вернула. Все говорят, что она жадная до денег, как никто другой.
– Ты ее видела?
– Только на фото. Так, ничего особенного. Обычная сорокалетняя баба. У ее родителей десять детей, по пять сыновей и дочерей. Магрет – младшая из дочерей.
– Сколько детей? Десять? – ужаснулась
