— Аракава-сан, — заулыбалась одна из мамочек с небрежным пучком на голове. — Мы с тобой будто вечность не виделись.
— Ямори-сан, добрый день, — поклонилась мама, другие женщины кивнули. — Да уж, восемь месяцев прошло. Как поживает Кой-кун?
Я замер и не вмешивался в их разговоры. Я пока явно был лишним на их собрании сплетен.
— Играет, — улыбнулась Ямори, кивая на песочницу, где сидели три ребенка. Маленький мальчик с головой, похожим на репу. Девочка в розовом платье. И полный мальчишка с щеками, которые видно из-за спины. — Это Фудзимото-сан и Такеро-сан, — Ямори показала на двух других мамочек, и те приветливо заулыбались. — Их мужья работают в отделе зачистки и в отделе разработки продуктов. Это Аракава-сан — её муж в департаменте маркетинга.
Дамы тут же ещё раз пошли на поклоны, а я зевнул. Ох уж эти приветствия.
— А это кто тут у нас такой милашка? — напрягся, а японки заинтересованно на меня посмотрели. Не люблю такие пристальные взгляды.
— Рю-кун, смотри, с тобой хотят познакомиться, — наклонилась ко мне мама.
Спасибо, я понял, но что я должен сделать? Отвесить поклон в девяносто градусов? Протянуть визитку «бывший президент Аэда»? Что дети должны делать?
Есть один вариант…
— Агу, — и вытянул ручку. Не помахал и молодец.
— Какой он смышленый! — восхитилась мной Такеро-сан. — Моя Мисаки обычно стесняется незнакомцев, или же плачет…
Тетушка Такеро заманчиво посмотрела на девочку в песке, которая пыталась засунуть песок в рот.
— Мисаки! Фу, ну-ка выплюнь! Дома тебя ждёт печенье, — мамочка прикрыла глаза и отошла к девочке.
— А моего Тацуки не интересует ничего, кроме еды, — вздохнула тетушка Фудзимото. Хотя японка была и сама не маленькая, так что было неудивительно. — Аракава-сан, а как вы вводили прикорм? Расскажите.
Ох, а вот тут мне пора сваливать. Я подергался в коляске в сторону песочницы, и мама быстро меня доставила до конечной цели. Отлично, совместная работа!
— Ох, сейчас, Фудзимото-сан, я отнесу Рю, и расскажу, — неловко улыбнулась мама, и вот я уже сидел в песочнице, а мама положила рядом мои новенькие лопатки и ведёрко.
А дальше начался типичный женско-мамский разговор, который я слушал вполуха, делая вид, что играю. Дети заинтересованно смотрели на меня, но близко пока что не подползали. Для них я был чужаком, за которым сначала нужно проследить.
И мне не мешали слушать «интересные» рассказы, кто как ест, кто как спит, в каком количестве и пропорциях. Иногда вплетались темы про роды, но это я бы вообще предпочёл забыть, а японки с удовольствием слушали, как страдали. И в чём радость, я так и не понял.
Но было и кое-что новенькое, не связанное с детьми.
— Рика-чан, — Ямори быстро перешла к неформальному общению, как и её сын, который начал медленно подползать ко мне. Вблизи его голова ещё больше напоминала репу. — А ты слышала, что у нас на районе появился, — тут трио теток, кроме мамы, мило захихикали, — новенький борец. Молодой ещё и зелёный, но свободные сотрудницы «Аэда» уже присматриваются к нему. Он приехал из деревни и сразу же попал в основной состав.
— Да? — удивлённо спросила мама, поглядывая на меня, а я был занят тем, что пытался понять, что будет делать репоголовый Кой. — Ох, борец…
Рика сжала губы, но не выдержала. Ожидаемо. Мамы любили хвастаться своими детьми, и моя не была исключением.
— Рю пойдёт в садик «Аэда», — выпалила мама и замолчала, ожидая реакции.
Японки переглянулись, и у двух из них появилась небольшая зависть в глазах, но и задумчивость, а вслух они охали. А вот Ямори радостно хлопнула в ладоши.
— Вы прошли тесты? — Рика кивнула. — Мой Кой тоже попадёт в корпоративный садик. Значит, мы сможем общаться ещё ближе, Рика-чан, — Ямори сжала руки мамы. — Замечательные новости!
Так значит репоголовый пойдёт со мной в садик. Оглядел его повнимательней. Пока что он лишь предлагал мне своё ведёрко, и у него из носа торчала козявка. Но он ее игнорировал и довольно продолжал свои действия.
Мисаки и Тацуки тоже оживились. Девочка протянула мне песочек, здраво решив, что раз ей запретили, то можно делиться им с другими. Тацуки, похожий на маленького сумоиста, что-то жевал, в руке у него был банан. Им он не поделился, решив, что ему и самому мало. А парень шарит!
Кой же всё время что-то мне лепетал да настойчиво протягивал ведро. Не увидел реакции и начал предлагать лопатку.
Что он от меня хочет?
— Может, и нам пройти? — задумчиво переглянулись мамы Мисаки и Тацуки. — Вдруг и нам повезёт.
Идите-идите. Чем больше народа, тем веселее.
Вообще довольно странно, что они ещё этого не сделали, раз их мужья работали в отделах «Аэда». Это же бесплатно для сотрудников. Тем более, отдел зачистки. Они прилично зарабатывают, и часто есть способности. Это связывали с остаточным фоном от трупов чудищ.
Мне снова предложили ведро. Я покачал головой, но Кой не понял моего жеста. Как сложно! Я отодвинул его от себя. Но Такеро не понял и этого, взглядом показывая, чтобы я взял.
В чёрных глазах я прочел «Бери ведро!».
И в итоге я сидел с этим подношением. Сам не понял как. Мисаки невозмутимо накладывает мне в ведерко песок.
Какая удивительная способность к убеждению. Ему бы коммивояжером работать в будущем, отлично получится. И вот мы уже что-то строим, а Мисаки нам песочка подкидывает. Тацуки без эмоций жует банан. Идиллия.
Мамы тем временем перешли к новой теме разговоров — про борцов и будущее детей. Иногда проскакивали темы про мужей и близких. Я даже задумался, где все родственники моих родителей, но меня отвлекал репоголовый. И я продолжал строить песочное нечто.
Послышалось карканье. Повернул голову и увидел старую знакомую. Посмотрев в глаза наглой птице, услышал.
«Как тебе мой подарок, мелкий?»
И чего приперлась, спрашивается?
Мой «друг» посмотрел туда же, куда и я, и застыл, как истукан. И в глазах появился страх. А следом издал странный звук:
— А-та!
Вроде бы, я услышал журчание. И это не фонтанчик неподалеку. Кажется, кому-то пора менять подгузники.
Злобно посмотрел на ворону, ставшую причиной конфуза.
Матери что-то увлеченно обсуждали про отдых. Рика увидела мой интерес к ней, а я поднял лопатку в руке так высоко, как мог, и показал на Кой-куна. Должна понять. Пусть и выглядело странно. Когда я научусь уже говорить?
«Кой-кун обоссался.» — повторял я в голове.
Но даже если и мог говорить, то не стал бы ставить его в еще более неловкое положение.
А ведь так хорошо всё начиналось. Только втянулся, и такой облом.
Рика догадалась и что-то прошептала Ямори, после чего мама Кой-куна, Ямори-сан, встала и подбежала к песочнице, где её сын надулся, как шар. Теперь это уже не репа, а редис. Лицо всё покраснело. Мисаки от волнения начала плакать. А Тацуки продолжал жевать. Сама невозмутимость!
Все мамы подошли к нам.
Мисаки начали успокаивать, Кой-куна забрали, чтобы посадить в коляску. А Тацуки… Его мама приготовилась поднимать сына, будто делала становую в зале. Нет, ну я точно предполагал, что дети — это прекрасный способ стать сильнее. Пока мамы тягали детей, то и сами тренировались.
Все засуетились, а я просто хлопал глазами. У меня начались вьетнамские флешбеки, будто кайдзю напал на Токио, а никто не знал, что делать. Была лишь бомба. В данном случае бомбой оказался Такеро-кун и его подгузник.
— Аракава-сан, — сказала мама Мисаки, прижимая девочку к себе. — Ещё увидимся. Мисаки хочет спать, по всей видимости.
Мисаки выронила из ручек песок, и жалобно посмотрела мне вслед. Даже помахала. Я ей понравился? Да и она хороший ребенок, если не считать странной мании засунуть в рот несъедобное. Брала бы пример с Тацуки-куна.
— А нам пора менять подгузник, — кивнула Ямори, уже отбегая от площадки. — Я напишу тебе, Рика-чан. Договоримся о прогулке.
