— Варя, — в комнату влетает сестра, и я с трудом сажусь, — мы с Пашей улетаем на отдых! На кого тебя оставить, ума не приложу.
— Я справлюсь, — шамкаю слабым голосом, — я в кровати в основном лежу, никуда не денусь.
— Вот это мне и не нравится! — ругается она, осматривая меня с недовольным видом. Морщится и качает головой, оценив то, как я выгляжу. — Ты хоть душ принимала? Надо мыть волосы особым шампунем, чтобы светлые прядки не пожелтели.
— Прядки? — не понимаю я ее озабоченности цветом волос. Какие прядки, когда я практически умираю?
— Ну Варя! Тебе же стилист сказал, что это необходимо делать. Беременность не повод превращаться в лохудру! Анализы у тебя нормальные. А беременность не болезнь! Тем более ты молодая. Организм должен справляться. Алевтина готовит тебе пищу по рекомендациям. Ты должна есть!
— Я пытаюсь, но всё выходит обратно, — почему-то оправдываюсь.
— А ты постарайся удержать! — сложив руки на груди, вздыхает сестра. — Варя, ты как маленькая. Даже я, кто не собирается рожать, понимает, что ребенку не на пользу пойдет, если ты будешь лежать на кровати и выблевывать всю еду. Жаль, я не могу проследить. Скоро самолет, — смотрит она на свои изящные часики, — этот оболтус, сын моего мужа, испортил ему все нервы. Мы слетаем развеяться, но я буду звонить тебе каждый день. Варя-Варя, — выдавливает она кислую улыбку с видом: «Ну что с тобой делать? Взялась на мою голову». — Я думала, ты сильнее. Как по вечеринкам и темным комнатам ходить, так ты первая. А как брать ответственность… Ой, ладно! — машет она рукой, отмахиваясь как от мухи. — В бассейн вон сходи или по территории погуляй. Ладно, побегу собираться.
Разговор с сестрой расстраивает, но не могу не признать ее правоту. Лежать тут и ждать, что тошнота и боль пройдут, ничем не поможет. Надо как-то выбираться из этого амебного состояния.
Дико несправедливо, что я страдаю тут одна, пока Тимофей живет, как жил… И совсем он обо мне не думает, в отличие от меня. Открываю смартфон и захожу в запароленную папку с его фото, которые заскринила из его профиля и сохранила себе. Пытаюсь рассмотреть лицо и найти там изъяны. Такой капризный изгиб губ. Высокомерный взгляд. А еще он высокий! Дылда просто. Я с ним такая малявка, вечно голову задираю, если оказываюсь рядом. Хотя, когда мы оказались в постели, это никак не помешало…
Черт! И зачем вспомнила? Отбрасываю телефон, не в силах совладать со слезами.
Отвлекает от рыданий рингтон телефона.
— Я вернулась! — верещит Ася, когда я беру трубку, отвечая на звонок. — Ты рада, Варяг?
— Привет, конечно рада, — улыбаюсь сквозь силу, хоть подруга и не видит. Но представляю это рыжее солнышко, и на душе теплее. — Без тебя совсем тут заскучала.
— Да ладно, заскучала она, сколько книжек прочла? — подкалывает Ася, зная о моей страсти и привычке записывать количество прочитанных книг. — Ладно, не отвечай! Но давай уже бросай их и айда ко мне в общагу! Приедешь?
— Да, Ась, мне нужно тебе кое-что рассказать. — Радость моя тускнеет, когда вспоминаю о своей беде.
— Звучит пугающе, — вздыхает подруга. — Прямо не нравится мне это. Все фразы, что так начинаются, ничем хорошим не заканчиваются.
— А оно и нехорошее, — вздыхаю в ответ.
— Короче, Варяг, дуй ко мне, на расстоянии я тебе ничем помочь не могу, а по голосу слышу, что разговор не телефонный. — На фоне всегда неугомонная подруга чем-то гремит и шуршит. — Я одеваюсь и буду ждать тебя у входа. Погода отличная. Сходим в парк. Поделимся новостями.
— Хорошо, — быстро соглашаюсь, кивая.
— Тогда жду, моя прелесть! — Ася громко чмокает, издавая звук поцелуя, и сбрасывает звонок.
Выползаю из постели, принимаю душ. Кое-как привожу волосы в порядок. На макияж нет сил. Надев длинные джинсовые шорты и белую футболку с принтом, спускаюсь по лестнице и сталкиваюсь с Эляной, задумчиво смотрящей в окно.
— Элян, я съезжу в город? — отпрашиваюсь по привычке. — Приехала Ася, мы хотим немного в парке прогуляться.
— Только в парке? — спрашивает она с хмурым видом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вроде как осознаю свою вину и право сестры сомневаться в моей благонадежности, но всё равно на душе как-то скребет от этого вопроса. Я вроде и взрослая и даже смогла забеременеть, а сестра следит за мной как за несмышленым ребенком.
— Ты хотела, чтобы я погуляла, и вот… — неуверенно жму плечами.
Неужто я заключенная?
— Да, хорошо, но только с Ромой езжай. Больше никаким транспортом. Чтобы была под присмотром. И еще, Варечка, — подходит она ко мне, понижая голос, поправляет лямку рюкзачка, — ты никому не говори про беременность. Ни подруге, ни родителям. Я тоже не говорила.
— П-почему? — хмурю брови, пытаясь понять логику сестры.
Ее глаза бегают, потом сосредотачиваются на мне. Выглядит очень серьезной.
— Если замуж выйдешь, лучше сказать, что от мужа забеременела. Не надо этой ерунды с темной комнатой! Варя, ты же не будешь ее направо и налево рассказывать?
— Замуж? — только и выдавливаю я, пугаясь, что она снова вернулась к этой теме.
— А ты думала, этот вопрос закрыт? Ну какой же ты ребенок, Варечка! Ладно, беги, — отправляет она меня, — скинь сообщение, как доберешься до парка.
Ухожу на ватных ногах, погружаюсь в машину. Когда вышла из комнаты и стала двигаться, немного полегчало, но стало хуже, когда вернулась мыслями к плану сестры. Ну неужели она заставит меня жениться? Я же смогу отказаться?
В парке подруга душит меня в объятиях, хвалит новую прическу и обнаруживает, что я без брекетов, но тут же замечает мой понурый вид.
— Что случилось? Срочно рассказывай, — усаживает на скамейку, беря мои ледяные руки в свои. Жара, а я мерзну. Ничего не могу поделать. Лучше мне не становится.
— Я беременна, Ась, — выдаю как на духу, — и у меня ужасный токсикоз.
— Ой, так зачем же ты приехала? — всполошившись, вскакивает она и тут же садится. — Как же так? Тебе плохо? Может, в больницу? Таблетки какие пропишут?
— Нет таких таблеток, в больницу не надо, с точки зрения медицины я здорова. Просто надо потерпеть.
— А кто отец? Когда это случилось? — вопросы льются из подруги потоком, но я не могу ей рассказать. Обещала сестре, да и сама не хотела ни с кем делиться этим позорным фактом.
— Прости, я не могу сказать… Пока…
И вроде Ася не обижается, но дальнейшая прогулка проходит натянуто. Она вроде и не показывает, что обиделась, но я же чувствую. Прощаемся на минорной ноте, и я иду в сторону машины, где поджидает водитель, а проехав почти до самого дома, вдруг ощущаю привычный позыв к рвоте.
— Пожалуйста, остановите! — умоляю, и Роман тут же тормозит у какого-то особняка, поняв, что со мной. Быстро обегает машину и помогает мне выбраться из нее. Поддерживает за талию. К счастью, прихожу я в себя быстро и радуюсь, что не испортила чей-то идеальный газон и тротуарную плитку. Не думаю, что соседи бы обрадовались. Тут даже с собаками гуляют, имея при себе специальные пакетики для экскрементов.
— Я пройдусь до дома, может, мне станет лучше, от езды меня тошнит, — сообщаю водителю, махнув рукой в сторону крыши нашего дома, которая уже виднеется на горизонте. До него метров двести. — На свежем воздухе мне станет лучше.
И Роман уезжает, взяв с меня обещание, что найду его, как только вернусь.
Бреду себе, никого не трогаю, и вдруг какая-то красная машина притормаживает возле меня. Ну нет, этот день не мог быть еще хуже! За рулем сидит Тимофей, которого я вовсе не ожидала тут увидеть.
— Ты чего тут? — спрашивает весьма недовольным голосом.
— Гуляю, — смотря строго вниз, вынуждена я ответить.
— Я вижу, что гуляешь, зачем-то возле соседского дома. Это тут папик твоего зародыша живет?
Кидаю взгляд на дом, о котором он говорит, даже не представляя, кто в нем живет. Тимофей, как всегда, сделал выводы на свое усмотрение. Сжимаю губы и все-таки осмеливаюсь посмотреть в его насмешливые глаза.
