Я потянулась за телефоном и через полчаса сидения в интернете стало ясно: бизнесмен бизнесмену рознь. И хотя о Ярославе большинство статей были сплошь положительными (он и благотворительностью занимается, и город наш развивает, рейтинги ему поднимает, да и вообще, мужчина хоть куда), но вскользь можно было прочитать, что это только настоящее у него столь безупречное, а вот прошлое вполне себе туманное.
Вылез Петренко как раз из пресловутых девяностых, и вылез так удачно, что сейчас занимает одно из ведущих мест среди бизнесменов нашего города. Еще попалась статья о том, что он завидный жених, однако пока никому не удалось украсть его сердце (фу, ну что за сленг).
Среди множества ничего не значащих женщин автор выделил только одну, ниже было несколько фотографий, на которых Петренко был запечатлен с красивой блондинкой примерно моего возраста. Некоторые фото были даже провокационными, но подробностей не приводилось. В общем, с ним все понятно. Меняет баб, как перчатки. Независимый, наглый, опасный. Однозначно, опасный.
Поломав голову и так и эдак, я пришла к странному решению: пока меня не замели в тюрьму за убийство, которого я не совершала, или не впутали в бандитские игры (еще вопрос, что хуже), нужно заняться самой расследованием смерти Георгия. Конечно, я не питала иллюзий, да и выдающихся способностей в сыске за собой не замечала, но попробовать-то стоило? Не сидеть же без дела, когда, возможно, кто-то уже решает мою судьбу?
Тут снова объявился Данька, сообщить о проведенном осмотре отцовских вещей.
— И что? — поинтересовалась я.
— Ничего интересного. Ноутбук запаролен, код я не подобрал, а в остальном полный голяк.
Ну кто бы сомневался.
— Ладно, — вздохнула я, — будем на связи.
— Кать, — позвал Данька, и я сразу напряглась, не ожидая ничего хорошего. Немного помолчав, он продолжил: — Это… Можно я у тебя переночую?
— Чего? — открыла я рот в изумлении.
— Ты представляешь, каково мне одному в этой квартире? Мне и сейчас-то неуютно, она такая большая, а я совсем один.
Один, совсем один, — представила я дрожащего на диване Даньку, обнимающего подушку. Вдохнула.
— Дань, ну ты же понимаешь…
— Кать, пожалуйста. Это только на первое время. Мне так нужна поддержка. У меня никого нет ближе тебя. Теперь.
Даже всхлипнул, кажется. Я закатила глаза к потолку. Сосчитала до пяти.
— Ладно, — сдалась в итоге, — только сейчас не надо приезжать. Жду не раньше десяти вечера, понятно?
— Хорошо. Спасибо, Кать, ты лучшая.
Настроение неуловимо испортилось. Я четко осознавала, что избавиться от Даньки будет не просто. И это его "только на первое время"… Что за время такое? За ним непременно последует и второе, и третье, а мне бы хотелось, чтобы все осталось в прошедшем. Я поплелась в кухню и только тут вспомнила: я ведь прихватила с собой записную книжку Матвеева!
Вялость как ветром сдуло. Через минуту я уже сидела на диване, изучая ее. Надо сказать, Матвеев немало писал в книжке, видимо, работал из дома так же активно, как и в офисе. Правда, никаких четких данных или зацепок я не видела. Дат было много, дел, с ними связанных тоже. Обозначались они коротко, понятными Матвееву знаками.
И даже мое упоминание было. Правда, вряд ли это как-то поможет. В одном углу было написано Авдеева и подчеркнуто несколько раз, а ниже: Катя, Катя, что мне с тобой делать? На лирику его потянуло, что ли? Написано сие было после нашего неудавшегося союза, но до новогоднего знакомства. Других упоминаний не нашлось.
Короче, для меня записная книжка оказалась абсолютно бесполезной. Зато пришла в голову другая мысль: раз Данька у нас наследник, мы можем на вполне законных основаниях наведаться в офис и порыться там. Вдруг что найдем?
Эту мысль я и донесла до него, когда он появился. Данька растерянно моргал глазами, наблюдая за моей чрезмерной активностью.
— Я не понял, — протянул наконец, — а зачем? Есть полиция, есть этот Петренко вот, пусть они занимаются поисками.
Я нахмурилась, осудительно так, чтобы Данька занервничал. Это было обязательное условие. Потому что объективных причин у меня и впрямь не было, и Данька мог отказаться во всем этом копаться. Но когда я хмурилась или злилась, он всегда нервничал и соглашался на любой кипеш, который я предложу. Главное, чтобы следователь этого не узнал, а то он и так на нас думает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Между прочим, ты тоже под подозрением, — ткнула в его сторону пальцем. — Ты знаешь, следователь считает, мы могли с тобой вдвоем все это затеять.
Данька побледнел, а я подумала, что перестаралась. Плюхнувшись рядом, сказала мирно:
— Я просто не хочу оказаться крайней, понимаешь? Мы с тобой уязвимы, на нас могут просто повесить дело и закрыть, если кому-то вроде этого Петренко будет сие выгодно. Поэтому мы должны опережать их.
Короче, Данька пал, и на следующий день мы приехали в бизнес-центр, где находился главный офис Матвеева.
— Ты тут хоть бывал? — спросила я Даньку, когда мы подошли к дверям.
— Да, конечно. Хотя персонал не знаю.
— Ничего, самое время познакомиться.
На этаже царила давящая тишина, мы дошли до приемной Матвеева и обнаружили в ней секретаря, она сидела в кресле, пялясь в пространство перед собой.
— Даниил Георгиевич, — вскочила, увидев нас, я не к месту поняла, что одета совсем неподходяще: джинсовая жилетка поверх летнего платья, вязаная сумка через плечо. Ну да ладно, не на светский же прием мы пришли. — Что же теперь будет? — спросила девушка с надеждой, глядя на Даньку так, словно у него есть ответы на все вопросы.
Он кашлянул, растерявшись, я спросила:
— Кабинет открыт?
— Нет, но есть ключ, — теперь растерялась девушка. Я ткнула парня в бок, он сказал:
— Давайте откроем.
Пока я рылась в ящиках, Данька напряженно стоял рядом. Бумаг было море, вот прямо маленькое бумажное море, честное слово. Записная книжка тоже нашлась, я оставила ее на потом. А еще обнаружился сейф. Секретарь заявила, что код знал только Георгий Олегович. Данька немного посидел над ним, а потом вздохнул.
— Его, наверное, менты заберут и вскроют, — заметила я, просматривая записную книжку.
Он кивнул, но через некоторое время снова вернулся к своим попыткам. А я вот читала записи Матвеева, подозревая, что скоро буду разбираться в этом бизнесе лучше Даньки.
— Кстати, — заметила, оторвавшись, — а тебе на работу не надо?
— Да какая теперь работа, — пробурчал он.
Я только плечами пожала, вот начнут таять отцовские капиталы, тогда поговорим. Записную книжку я прочитала от корки до корки, и надо сказать, изрядно утомилась. Однако кое-что меня заинтересовало. Незадолго до начала не исписанных листов была надпись: “Авдеева, Вена, И.К.” — и это было подчеркнуто несколько раз.
Глава 9
Я задумчиво уставилась на запись. Матвеев знал, что я летала в Вену? И это его как-то заинтересовало? И Петренко заинтересовало. И это вдруг напрягло. А вдруг я не параноик, вдруг действительно что-то закручивается вокруг меня? Но при чем здесь моя поездка в Вену? И что значат эти “И.К.”? Ясно было одно: нужно покопаться в этой поездке и в интересе к моей картине. Хотя вот каким образом это могло бы приблизить к смерти Матвеева…
— Слушай, — я спустила ноги со стола, закрывая книжку, — наверняка у твоего отца есть зам.
— Наверняка, — кивнул Данька, по-прежнему стоя у сейфа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Давай попробуем с ним поговорить?
— Попробуй, а я тут еще поколдую, — он ввел очередную комбинацию и вздохнул, когда сейф волшебным образом не открылся.
Зам действительно имелся, был на месте, звали Алексей Михайлович. Ушлый такой мужичок лет сорока пяти, полноватый, с опухшим лицом и вторым подбородком. Ну ладно, может, он человек хороший. Я наговорила всякого, в основном о том, что Даня так переживает, что практически не способен вести беседу.
