- Нет, - Май вскочил с лавочки, - у меня не было выбора. Это не ради денег...
- А ради чего? Ради чего, Мирошенко?
- Ради тебя...
- Что, прости?! - офигел я, а потом взбесился окончательно.
- Знаешь что, ты вобще уже охерел. Мало того, что ты педик и членосос, так ты еще и меня в качестве мотивации приплел? Что за тараканы в твоей башке? Вы с Матросом идеальная пара, совет да любовь!
Я спрыгнул с лавки, развернулся пошел прочь.
- Илья! Что за фигню ты несешь? - попытался остановить меня Май, схватив за рукав. Я развернулся и оттолкнул его с такой силой, что он упал на спину.
- Не трогай меня... не прикасайся ко мне. Не подходи и не разговаривай. Я не хочу тебя больше видеть. Усёк?
Май поднял на меня полные слёз глаза, а я развернулся и ушёл. Господи, как я винил себя потом за каждое слово. За то, что не удосужился выслушать его, разобраться.
На следующий день Май в школу не пришёл. И через день тоже. Он вообще больше не пришёл в школу. Хотя мне казалось, что я видел его светлую макушку в толпе, но это мог быть просто кто-то похожий. Дня через три меня, мрачного и раздраженного выцепила Диана и спросила:
- Ты знаешь, что Фирсова сняла на телефон, как ты ударил Матроса? А что он угрожал написать на тебя заяву в полицию?
- Что?! Нет, не знаю. А почему не написал?
- Не знаю почему. А почему Май в школу не ходит?
В моей голове что-то щёлкнуло - ради меня! Матрос не пошёл угрожать мне, знал, что я его пошлю. А вот Май повёлся. Тем более, что я защищал его в тот раз. Значит Рома у нас шантажист? Интересное кино... а еще самостоятельный до фига Май с психологической травмой теперь на всю жизнь. Надо его найти. Немедленно. Мало ли что он мог натворить. Я ему такого наплёл... А с Матросом я потом разберусь.
Я примчался домой и столкнулся с мамой. Она сидела на кухне, в черном платье и задумчиво теребила ажурный шарфик, подарок Мая на восьмое марта.
- Мам, ты чего? Что-то случилось?
- Илюш, ты разве не помнишь, я говорила. У Мая бабушка умерла, сегодня похоронили.
- Что? - севшим голосом спросил я. Действительно не помнил ничего, всю информацию о Мае я старательно игнорировал, - а Май... он где? Как он?!
- Не знаю. Он после кладбища испарился куда-то. Дома его нет, я заходила.
Нет! Нет, он же не может просто исчезнуть. Я кинулся в подъезд к знакомой обшарпанной двери и принялся долбить в неё кулаками, ногами и звать Мая.
- Илья! Ты что устроил, чего барабанишь? - закричала на меня соседка Ларисы Иннокентьевны, баба Нюра.
- Я Мая ищу. Вы его не видели?
- Видела. Ушёл не так давно, с сумками. Уехал поди к кому-то из родни.
- У него нет родни, - потеряно прошептал я и поплелся домой.
Мы с мамой и папой пытались узнать о судьбе Мая, найти его. Я отслеживал его блог и написал ему несколько сообщений, но ни ответа, ни обновлений не было. Я вспоминал его периодически и ждал, ждал еще год, но он так и не вернулся. И всё, что мне оставалось - это верить, что с ним ничего не случилось. Ненавидеть себя, проклинать свой злой язык. И надеяться, что мы встретимся когда-нибудь, и я смогу извиниться.
========== -5- ==========
- Илья, тут Максим Львович спрашивает, чем ты занимаешься, - сообщил мой ассистент Костя.
- Скажи, свадьбу снимаю. А что он хотел? - меняя камеру, поинтересовался я.
- Говорит, есть клиент очень хороший, хочет фотосессию...
- Ну, если клиент согласен подождать пару часов, можно назначить встречу, - мурлыкнул я и улыбнулся девушке в свадебном платье.
- Я передам, - радостно возвестил Константин и умёлся куда-то.
Съёмку я закончил по графику, что безмерно радовало. Теперь можно и с Львовичем разобраться. Этот старый еврей Шикерман, конечно, своего не упустит, но зато у него всегда самые интересные заказы. Я созвонился с ним, сообщил, что подъезжаю. Ещё на подходе к кабинету Львовича я услышал следующее:
- Послушайте, нам нужен русский фотограф. Мы иностранцу задолбаемся объяснять про березки, оренбургские платки и прочие особенности менталитета. Но вы уверены, что человек, который снимает свадьбы, это то, что нужно?
- Дорогой мой человек, вы не сомневайтесь в том, что говорит дядя Миша. Талантливый мальчик, отличные работы! - разливался Львович соловьём. Он еще и дядей Мишей себя назвал, значит, клиент реально стоящий.
- Мальчик? Сколько лет ему? - уточнил приятным голосом кто-то третий, до этого в беседе не участвовавший.
- Вы для меня все мальчики, молодые люди, - хохотнул Львович, - все, кто младше сорока.
Я улыбнулся, представив, как старый пройдоха изображает доброго дядюшку, желающего неразумной молодежи только добра. В такие моменты ему было трудно отказать.
- И всё же...
Я под дверью стоять не собирался, поэтому сразу вошел, слегка постучав. Пусть свои вопросы клиенты задают мне.
- Добрый день, господа, - кивнул я сначала Львовичу, а потом и двоим другим.
- Здравствуй, Илюша, - радостно оскалился Шикерман, - вот познакомься, уважаемые люди приехали по твою душу, правда, есть сомнения небольшие у них.
Я повернулся к посетителям. Навстречу мне из кресла встал молодой мужчина, в костюме, при галстуке, но какой-то слишком дерганный. Будто в этой одежде ему не комфортно. Или хочет в туалет, но стесняется отпроситься.
- Джон, - представился он и протянул руку. Приветствие в его исполнении было такое же, как и он сам - дёрганное. Мне он не очень понравился. Я повернулся к панорамному окну в дальней части кабинета, рядом с которым, спиной к нам, стоял еще один мужчина. Что-то знакомое было в нем. В этом повороте головы, в этой позе. Блондин. На секунду у меня мелькнула надежда, но я заглушил ее на корню. Столько лет прошло, а я все еще мечтаю, что встречу его. Это, ей Богу, глупо.
- Май, может ты подойдешь? - немного недовольно предложил Джон.
- С радостью, я просто не мешал тебе рисоваться, Ванюш, - насмешливо ответил блондин, оборачиваясь и делая в мою сторону несколько шагов.
НЕ. МОЖЕТ. ТАКОГО. БЫТЬ!
О том, что он меня узнал, можно было догадаться лишь по легкой заминке, с которой он спрятал руки за спину и кивнул мне. Никаких рукопожатий? А что, нормально поздороваться слабо?
Я жадно рассматривал его, выискивая все изменения, пытаясь прочитать историю его жизни за те... я мысленно прикинул. Девять лет. Он изменился, но был легко узнаваем. Когда-то едва распускающаяся красота, сейчас достигла расцвета. Все те же светлые брови и ресницы, серые глаза, острые скулы, пухлые губы и шелковистые волосы, длинней, чем я помню, но взгляд теперь твёрдый, уверенный, даже слегка насмешливый. И фигура осталась изящной, хотя он вытянулся и немного раздался в плечах. Май больше не напоминал анатомическое пособие, скорее молодого снежного барса, особенно кошачьей плавностью движений. И чёрная толстовка, теперь вряд ли была в его гардеробе. Прикид был дорогой: отличные кожаные ботинки с высокой голяшкой, дизайнерские джинсы, обтянувшие длинные ноги, тонкая футболка неброского цвета мокрого асфальта и замысловатый удлиненный вязаный кардиган, возможно, собственного изготовления, хотя от этого не менее классный.
