class="p1">Шестеро воинов мигом вышли из строя. Плистарх поднял руку, удерживая на месте остальных. Два крупных подразделения спартиатов уже обходили позицию бунтовщиков с флангов, остальные были в резерве. Илоты – они как дети или дикие вепри. Ничего не смыслят в тактике…
Один из людей Плистарха издал предостерегающий возглас, и откуда-то сзади на спартанцев посыпался град камней. Еще одна шайка илотов напала на них или… Царь похолодел при мысли, что враг уклонился от его разошедшихся по флангам отрядов и, сделав большой крюк по городу, зашел с тыла.
Плистарх дал команду развернуться и атаковать. Результат последовал незамедлительно. Весь отряд, как один человек, пришел в движение, плечом к плечу спартанцы ринулись бить врага. Они держали щиты наготове, подняли копья и сметали все на своем пути.
Он оскалил зубы и ощутил металлический привкус на губах. Илоты не пожелали испытать на себе тяжесть встречи со спартанцами. Вместо того чтобы держаться, как подобает мужчинам, они кинулись врассыпную. Воины поймали и пронзили нескольких, оборвав их крики ударами мечей. Из них тоже вышли бы неплохие мясники. Но все же один спартанец упал без чувств, получив неожиданный удар. Подойдя, Плистарх увидел, что у него сломан нос и выбит глаз.
Царь выругался про себя. Вместе со своими людьми он убил четверых илотов, но цена оказалась слишком высокой. Так не могло продолжаться. Плистарх подумал, не станет ли он первым спартанским царем, который потеряет целый город. Покидать поле боя, пусть даже только для перегруппировки, – это уже плохо. Ни один спартанец не бросал щита, чтобы убежать! «Возвращайся со щитом или на щите» – так всегда говорили им жены и матери.
Если простые рабы заставят их бежать, поджав хвосты, – это будет полный крах. Плистарх не сомневался. Пусть даже в конце концов он восстановит порядок, эфоры осудят его на смерть. Лучше погибнуть, чем осрамить Спарту. Царю отводилась и эта роль тоже.
Где-то неподалеку затрубил боевой рог, и сердце у Плистарха упало. Коринф пришел на помощь по зову Архидама. Похоже, союзники выступили в поход без промедления, раз так быстро явились сюда. Плистарх увидел, что гоплиты в золотых доспехах перехватили группу улепетывающих илотов. Они рубили беглецов десятками, неожиданно встав у них на пути и перекрыв им путь к отступлению. Плистарх улыбнулся, хотя радость обернулась горечью при мысли о том, какой ослабевшей, должно быть, предстала Спарта глазам чужаков.
Земля давно уже притихла, как собака, куснувшая хозяина и забившаяся в угол у двери, виноватая, напуганная. Но разрушения были произведены – город лежал в руинах, превращенный в пыльный лабиринт, где воины-спартанцы играли с молодыми илотами в кошки-мышки. Повсюду валялись мертвые тела, весь мир перевернулся. Плистарх в отчаянии размышлял, чем ему кормить людей из Коринфа.
Он приветствовал их начальника, высокого человека лет сорока. Коринфянин недоуменно озирался вокруг, когда, встав на колени перед сыном Леонида, называл ему свое имя.
– Мы рады тебе, Нестос, – ответил ему Плистарх. – Как видишь, мы стараемся привести город в порядок. Сколько людей ты привел с собой?
– Со мной всего четыреста человек. Жаль, что так мало, повелитель. Наш царь прислал, сколько смог собрать сразу, за нами придут и другие. Мы не представляли, насколько велика угроза. – Говоря это, коринфянин оглядывался, и его лицо выражало тревогу. – Я не ожидал, что увижу здесь такие… разрушения.
– Земля тут суровая, она родит крепких людей. Мы легко отстроим город заново, – ответил ему Плистарх, принуждая себя улыбнуться, – как только подавим мятеж. Боюсь, наши псы взбесились.
– Я вижу, – сухо отозвался Нестос.
Он продолжал осматривать потрепанных спартанцев. В обычное время каждый из них отправлялся на войну со своими рабами-илотами, которые следили за его снаряжением. Без этой поддержки спартиаты выглядели более грубой и не такой отлаженной силой. Во взглядах спартанцев читались недовольство и обуревавший их гнев. Коринфский военачальник отвел глаза:
– Я в твоем распоряжении, повелитель, от имени моего царя. Коринф вместе со Спартой.
– Хорошо. Бунтовщики засели в западной части города. Каждую ночь туда доставляют продукты с гор, где у них есть собственные города и деревни. Вероятно, мы позволили им слишком размножиться, Нестос. В любом случае теперь я должен проредить их ряды. Со свежими силами мы снесем баррикады и выдавим мятежников из города, а когда здесь будет безопасно, мои люди займутся его восстановлением. Мы же с тобой отправимся сражаться с бунтарями в горы.
– Ты попытаешься договориться с ними? Можно достичь какого-то соглашения? – спросил Нестос и обвел рукой засыпанные обломками улицы с торчащими тут и там покосившимися стенами зданий.
Плистарху не хотелось, чтобы этот чужеземец понял, какой ужасный урон понесла Спарта. Впервые за его жизнь, за столетия, Спарта смертельно ослабла. Слишком много его людей погибло во время землетрясения и разразившегося вслед за ним восстания. Сила Спарты заключалась в армии, но земля, огонь и озверевшие дети отняли ее.
Царь знал, что найдутся враги, которые не преминут воспользоваться внезапно возникшим преимуществом. Даже такие союзники, как Коринф, могли решить, что настало их время. Говорят, у бога войны нет любимчиков.
Плистарх заговорил легко, не выказывая усталости и отчаяния:
– Не задерживайтесь на этих улицах. Мой приказ – убивать всех, кто посмеет сопротивляться. Но когда мы загоним илотов в горы… оставляйте в живых только детей. Разумный человек не убивает всех своих мулов, когда у него еще остался груз, который нужно везти.
* * *
Смеркалось, воздух на Пниксе был теплый и неподвижный, зажгли факелы. На созыв народного собрания Афин потребовалось время. Для обычного ежемесячного схода использовали красную веревку, которую держали в руках два скифских стражника, сгоняя горожан выполнять свой долг. В тот день им не пришлось окунать ее в краску. Слух разлетелся по городу, и, казалось, узнать, что происходит, явились все.
Кимон заговорил так, чтобы его слышали. Всего несколько дней назад здесь состоялся суд над ним, может быть, это испытание укрепило его. Горожане, конечно, не переминались с ноги на ногу и не переговаривались, пока он держал речь, как делали, слушая некоторых других. Кимон уже разбивал флоты и обращал в бегство армии. Теперь, когда Аристид перешел реку, он оказался самым опытным стратегом и архонтом из всех, какие у них были.
– Я стоял на Делосе, – произнес Кимон, – когда была принесена великая клятва и создан Делосский союз эллинов. Я был там с Ксантиппом, с Аристидом. Теперь они отдыхают, а мы по-прежнему воюем, глотая пыль.
Хороший оратор, подумал, глядя на Кимона, Перикл. Тысячу раз они спорили с ним на борту корабля. Чем еще заниматься
