жалости. Взбунтовавшиеся рабы угрожали порядку божественному и человеческому. Они не заслуживают пощады.
– Где остальные твои люди? – спросил Архидам.
Один из илотов сплюнул кровь на землю. Царь покачал головой. Ему был нужен ответ, тратить время на пленников он не мог.
– Воткни меч ему в спину, – приказал Архидам и поднял вверх два расставленных пальца. – Вот настолько.
Стражник вонзил кончик оружия в тело раба, и тот вскрикнул.
– Где твои люди? Куда они ушли? – повторил вопрос Архидам.
Царь изобразил рукой вращательное движение, и стражник исполнил команду. Лезвие повернулось. Илот беззвучно разинул рот.
– Придержи язык! – буркнул второй пленник.
– Если мы найдем вожаков, убьем только их. Ты понимаешь? – спросил Архидам. – Если беспокоишься о своих людях, назови вожаков. Или мне придется идти из деревни в деревню с огнем и мечом.
Он жестом приказал стражнику отойти. Тот извлек окровавленный кончик меча. Архидам зацокал языком, голос его стал мягче.
– Ладно, ребята, все закончилось! Крови уже и так пролито немало, и я не хочу больше. Поняли? Есть люди, которые готовы перебить всех илотов – изрубить на куски до последнего. Но кто тогда будет печь нам хлеб и обрабатывать поля? Кто отстроит заново наши дома?
Так сказал бы им этот глупец Плистарх, подумал Архидам. Уж слишком часто Плистарх пользовался славой своего отца. Что ж, Архидам знает, как нужно поступить. Илоты заслужили кровавую расправу. Он оставит в живых только маленьких детей, кроткое новое поколение, назначение которого – служить.
– Парни, – по-доброму сказал Архидам. – Нам нужны только вожаки! Они должны умереть, сами понимаете! Но не остальные, не жены и матери. Бросьте, неужели вы и вправду мечтаете жить, как свободные люди! Без наших полей и стад вы будете голодать, разве нет? Представляете, как все илоты дрожат от холода зимой без теплых вещей и одеял? Или вы считаете, что способны сами защитить себя от врагов? – Он мягко усмехнулся, по-отечески, с иронией и легкой грустью, словно журил непослушных сыновей. – Ну давайте. Где они прячутся?
Один из илотов, раненный стражником, глянул на царя красными глазами и сказал:
– Гора Итома.
Его товарищ со вздохом покачал головой.
– Дурак! – буркнул он и уткнулся лбом в землю.
– Ваши вожаки на горе Итома? – переспросил Архидам.
Илот кивнул, желая угодить, лишь бы только его больше не мучили.
– Я знаю это место, – сказал один из эфоров; Архидам повернул к нему голову, и тот подошел ближе. – Час ходьбы на запад. Два пика и горный кряж между ними. Очень крутой подъем. Не так легко захватить, если они захотят удержаться там.
– Сколько илотов ушло в горы? – спросил Архидам.
Он очень удивился, увидев, что мужчина плачет. Второй илот гневно глядел на своего приятеля. Это Архидам понимал, но слезы? Совсем уж по-детски.
Царь прервал допрос, услышав восторженные крики. Ветер донес до него имя Плистарха. Архидам напрягся и не особенно обрадовался, заметив приближавшегося к нему потрепанного, покрытого волдырями от ожогов военного царя. Архидам похолодел, руки покрылись мурашками. Всего на мгновение в свете зари Плистарх показался ему очень похожим на своего отца.
Военный царь шел сквозь плотную толпу людей, которые пытались прикоснуться к его разорванному плащу. Когда он остановился перед Архидамом, тому пришлось собрать всю свою волю, чтобы не шагнуть назад. Прошлым вечером Плистарх уходил как не испытанный на прочность человек. Теперь он стоял перед своими людьми на акрополе, пропахший гарью и кровью, его глаза омрачала печаль, а может, и гнев. Архидам невольно ощутил, что его чистый плащ и доспехи служат ему укором.
– Большинство илотов отступили – ушли на запад. Остальные захватили в городе целые кварталы. Они строят новые стены из обломков камней и раствора. И говорят, что теперь сами правят там. – Уставший до изнеможения, Плистарх говорил с трудом и нетвердо держался на ногах.
– Тогда им придется голодать, – заявил Архидам. – Или мы проберемся туда, как лисы в курятник. На их примере нужно преподать урок остальным. А когда наведем порядок, отправим армию на Итому. Там укрылись вожаки.
– Ты этого не видел, Архидам, – возразил Плистарх. – Их слишком много. Они обезумели.
– Тогда мы восстановим порядок улица за улицей! Я послал гонцов к нашим союзникам. Когда они подтянутся, мы овладеем городом.
Плистарх повернулся к Архидаму в рассветных лучах, и того будто обдало холодом.
– Ты не посоветовался со мной, – с опасной вкрадчивостью в голосе произнес военный царь.
Архидам покачал головой:
– Эфоры согласились, но это было мое решение. Ты был внизу, в городе. Я всю ночь занимался ранеными и подсчитывал убитых. Ты хоть представляешь, скольких мы потеряли? Персы и те не нанесли нам такого урона! – Его голос стал тише, стоило ему заговорить о самом потаенном страхе Спарты. – Нас всегда было слишком мало, Плистарх! Две тысячи спартиатов мертвы или пропали, столько же ранены. Нам нужна поддержка. Зачем тогда вообще союзники?
– Хорошо, – произнес Плистарх; какой смысл оспаривать уже принятое решение. – Все равно помощи нам ждать не один день. Может быть, до тех пор мне удастся восстановить порядок.
Он посмотрел на двух илотов, которые по-прежнему лежали на земле и, разумеется, слышали каждое слово. Плистарх резко взмахнул рукой, и обоих убили, не дав даже вскрикнуть. Тела утащили, волоча за пятки.
– Прежде всего нам нужна пища, затем дрова, чтобы согреться, и укрытие. – Архидам кивнул Плистарху, чувствуя, что между ними возникло согласие. – Больше оружия, спасенные инструменты… все. – Он взглянул на восходящее солнце. – У нас есть свет на целый день. Воспользуемся этим.
3
Спартанский гонец остановился под стенами Афин и недовольно огляделся. Дома нет ничего похожего на эти мощные укрепления. Там стенами были сами люди. У огромных ворот собралась очередь из повозок и селян, желавших попасть в город. Ворота охраняла стража, на деревянных башнях – наблюдательные посты. Напрасный труд, насколько мог судить спартанец. Он прошел в начало очереди. Пара мужчин проводила его взглядами, но было в нем нечто такое, что заставило их придержать языки.
Гонец был очень грязен, ноги в сандалиях черные до колен, кожа исцарапана. Из одежды – только красная накидка, перевязанная веревкой вокруг талии. Спартанцу не идет на пользу так изнурять себя. Торговцы, как задумчивая скотина, невозмутимо наблюдали за ним.
Еще не отдышавшись, гонец вытянул из-под веревки накидку и закрепил ее на плечах. Стражи стен уже послали вестника в городской совет. Его членов выбирали из рода, находившегося при власти в этом месяце, так что они понятия не имели, кто явится на зов.
Пришедшего к воротам эпистата стражники
