располагаем памятниками домонгольского периода, связанными с деятельностью приходского духовенства. Все тексты восходят к монахам, включая архиереев. Из проповедей мирянам известны только пара текстов Феодосия (ум. 1074 г.), игумена Печерского монастыря, и Кирилла, епископа Туровского (сер. XII в.).
Археологи свидетельствуют, что в XI веке в русских землях почти повсеместно произошла смена похоронного обряда. Принято считать, что христианству соответствует трупоположение – ингумация. Хотя канонически это никак не обосновано. Поскольку труп без души, которая уже отлетела, любое его уничтожение допустимо, включая сожжение и поедание дикими зверями. Но случаи ингумации встречаются задолго до 988 г., а курганы сохраняются гораздо позже этой даты – в XIII в. При этом известны даже христианские курганные могильники. Тем не менее рубеж XI века, в общем, заметен. Хотя захоронения продолжают сопровождать инвентарем и другими личными вещами. Кажется, это принято до сих пор.
Та же ситуация с религиозными атрибутами. Традиция ношения нательных крестов стала обязательной лишь в XVII веке. Прежде она не возбранялась, но и не поощрялась. Более того, крестик воспринимался как украшение также у язычников, его использовали даже дикие скандинавы. Он не служил доказательством конфессиональной принадлежности. Исключение составляли специфически оформленные – с распятием, с надписями, энколпионы – кресты, состоящие из створок, в которые закладывались священные предметы, мощи, ладан. Их тоже могли украсть и использовать в качестве простого украшения, но все же это был особый религиозный предмет. Находки именно таких вещей свидетельствуют о распространении христианства. Можно сказать, что в крупных городах Руси оно пустило корни уже в XI веке, хотя неравномерно. Это точно Новгород и среднее Поднепровье, но стоит археологам «уйти» чуть в сторону – и находок в разы меньше, например в Пскове.
* * *
Монахи-летописцы не уделяли язычеству много внимания. Это явление, по их убеждению, давно должно было сойти со страниц истории, его должна была заменить Святая Русь. Но резонансные вторжения бесов старались отмечать. Ведь чем дальше от Киева, тем сложнее развивалась проповедь. Особенно острые конфликты случались в Ростово-Суздальской земле. Сатана отступал, но огрызался. Кажется, здесь, в зоне контакта с финно-угорскими племенами, магическая культура была более развита и агрессивна. Возможно, что за этим скрывалась в целом оппозиция княжеской власти. Тем не менее все известные сюжеты на эту тему содержат религиозную подоплеку.
В 1024 году «появились волхвы в Суздале; по дьявольскому наущению и бесовскому действию избивали старую чадь, говоря, что они держат запасы». События были связаны с неурожаем: «был мятеж великий и голод по всей той стране; и пошли по Волге все люди к болгарам, и привезли хлеба, и так ожили». На произошедшее отреагировал князь Ярослав Мудрый, бывший тогда в Новгороде: «Ярослав же, услышав о волхвах, пришел в Суздаль; захватив волхвов, одних изгнал, а других казнил, говоря так: «Бог за грехи посылает на какую-либо страну голод, или мор, или засуху, или иную казнь, а человек же ничего не ведает»[48].
Оценку события исследователи производят, исходя из определения понятия «старая чадь». То ли речь идет о знати, «старейшинах» или «старостах», то ли просто о стариках. Первых могли убить, исходя из социального конфликта, а вторых – в соответствии с представлениями, что старики свое пожили и пора им на покой, поскольку не прокормить. Судя по тому, что в дело вмешался князь, речь идет все же о знати, причем зависимой от правителя, может быть, даже назначаемой. Выходит, что волхвы пытались навести порядок в структурах власти, исходя из своих традиционных представлений: убеждения в том, что вождь ответственен за благополучие общины. Ясно, что в то время никакой церковной организации в Суздале не было, а религия плотно соотносилась с политикой. Ярослав казнил волхвов не за веру, а за убийство чиновников, хотя уста летописца сопроводили расправу христианским поучением.
Несколько других случаев описаны в летописи 1071 годом. Эти разновременные рассказы о бесовских наваждениях датируются лишь условно. Во-первых, волхв явился в Киеве и стал предсказывать всякие нелепицы, ссылаясь на «пять богов»: дескать «на пятый год Днепр потечет вспять и земли начнут перемещаться, что Греческая земля станет на место Русской земли, а Русская на месте Греческой, и прочие земли переместятся». Некоторые насмехались («Бес тобою играет на погибель тебе»), другие дивились, а потом он «в одну из ночей пропал без вести».
Обычно главное внимание тут уделяют цифре пять и даже пытаются идентифицировать этих «пять богов». По летописному известию 980 г. известно шесть языческих идолов: Перун, Хорс, Даждьбог, Стрибог, Симаргл и Мокошь. Еще в другом тексте зафиксирован Волос (Велес). В итоге получается, что пантеон состоит из шести или семи божеств. Поскольку рассматриваемые известия относятся к ПВЛ, то убедительной считается идентификация в согласии со статьей 980 г., где Хорс и Даждьбог – это сдвоенное имя одного и того же. «Пять богов» – это Перун, Хорс-Даждьбог, Стрибог, Симаргл и Мокошь. Впрочем, любые операции с «землей» без участия Велеса вряд ли возможны.
Стоит помнить, что пять – это гармоническое число, которое многократно использовалось мыслителями. Уже Аристотель выделял во вселенной пять элементов: земля, вода, воздух, огонь и эфир. Теперь иногда на место эфира ставят человека или даже образную любовь. Этому принципу следовали позднейшие натурфилософы, наделяя смыслами углы пентаграммы. Также нельзя не упомянуть «Пятикнижье Моисеево», пять книг Библии, которые в иудаизме называют Тора. Но в контексте ситуации на Руси тех лет, скорее всего, автор зафиксировал эсхатологическое предсказание, выраженное столь необычно.
Возможно также, что речь о пяти планетах, имена которых были уже тогда известны на Руси по переводам греческих хроник (Хронике Георгия Амартола и др.): Сатурн, Юпитер, Марс, Венера, Меркурий. Сюда добавляли Солнце с Луною, но для них не было отдельных имен. Анализ их сочетания воплощал modus operandi для средневековых астрологов. Впрочем, сложно вообразить такую композицию планет, чтоб они указали на смену Греции на Русь и наоборот. Либо летописец не вполне точно передал суть предсказания.
Не исключено, что эти пророчества отразились в известии о социальном конфликте 1068–1069 гг., когда великий князь Изяслав был разгромлен половцами, бежал в Польшу, а киевляне посадили у себя князя Всеслава, того самого волхва и оборотня. Ранее Всеслав пытался захватить Новгород, но был разгромлен. В ходе мирных переговоров его захватил Изяслав, нарушив крестное целование. Полоцкий князь с сыновьями был посажен в темницу, откуда его выпустили горожане после бегства Изяслава. И утвердился он на княжении в Киеве. В этом летописец резонно видит результат божественного провидения: «Этим Бог явил силу креста, потому что Изяслав целовал крест Всеславу, а потом схватил его: из-за того и навел Бог поганых. Всеслава же явно избавил крест честной! Ибо в день Воздвижения Всеслав, вздохнув, сказал: “О крест честной! Так как
