Латвийский, который в 1227 г. написал хронику деяний рижского епископа Альберта. Он сообщил о встрече в 1212 г. Альберта с полоцким князем Владимиром, которого архиерей упрекал в отсутствии миссионерского усердия, которое на западе Европы вполне готовы были сочетать с насилием и кровопролитием. Православный государь парировал, что «в обычае у русских королей, когда они покоряют язычников, не обращать их в христианскую веру, но заставлять их платить им дань и деньги». Ведь завоевание тела – не значит покорение души. Заставив войти в храм, кого ты получишь в храме? Лицемера? Раба? И посмотрит мудрец, и скажет: ложь.
Владимир Святой не по лжи закладывал здание Святой Руси, а потому христианство не сразу проникло в русскую душу. Идолопоклонство укоренилось глубоко. При всей неразвитости языческого культа он был удобен и прост, предполагал одухотворение сил природы – анимизм. Реки, рощи, пни, ветер, жар – все представлялось обладающим душой (понятно, что бесовской), с которой возможно вступить в диалог, договориться, ублажить. Специалистом по таким контактам мог быть любой человек, хотя встречались более сведущие – волхвы, зачастую способные кудесничать, то есть совершать нечто сверхъестественное, предсказывать.
Волхв и кудесник – почти синонимы, от первого происходит слово «волшебство», а от второго «чудеса». Оба – шаманы, колдуны. Однако кажется, что первоначально в этих понятиях было некоторое различие. Начальная русская летопись, составленная в конце XI в., сохранила легенду о смерти князя Олега в 912 году:
«И жил Олег, княжа в Киеве, мир имея со всеми странами. И пришла осень, и вспомнил Олег коня своего, которого когда-то поставил кормить, решив никогда на него не садиться. Ибо когда-то спрашивал он волхвов [и] кудесников: “От чего я умру?” И сказал ему один кудесник: “Князь! От коня твоего любимого, на котором ты ездишь, – от него тебе и умереть!”. Принял это на ум Олег и сказал: “Никогда не сяду на него и не увижу его больше”. И повелел кормить его и не водить его к нему, и прожил несколько лет, не видя его, пока не пошел на греков. А когда вернулся в Киев и прошло четыре года, – на пятый год помянул он своего коня, от которого волхвы предсказали ему смерть. И призвал он старейшину конюхов и сказал: “Где конь мой, которого приказал я кормить и беречь?” Тот же ответил: “Умер”. Олег же посмеялся и укорил того кудесника, сказав: “Не право говорят волхвы, но все то ложь: конь умер, а я жив”. И приказал оседлать себе коня: “Да увижу кости его”. И приехал на то место, где лежали его голые кости и череп голый, слез с коня, посмеялся и сказал: “От этого ли черепа смерть мне принять?” И ступил он ногою на череп, и выползла из черепа змея, и ужалила его в ногу. И от того разболелся и умер. Оплакивали его все люди плачем великим, и понесли его, и похоронили на горе, называемою Щековица; есть же могила его и доныне, слывет могилой Олеговой. И было всех лет княжения его тридцать и три»[37].
Примечательно, что в классическом тексте ПВЛ в Лаврентьевской летописи нет союза «и» во фразе «спрашивал он волхвов [и] кудесников». Там: «вопрошал волхвов кудесников». Союз «и» добавлен по некоторым поздним летописям (Софийской, Новгородской IV). Впрочем, из дальнейшего текста видно, что слова «волхв» и «кудесник» практически взаимозаменяемы. Возможно, что не каждый волхв был кудесником и был способен предсказывать будущее. Волхв, как иногда полагают, – это служитель культа в целом, а его способность к чудесам – особый дар.
Легенда о смерти Олега неопределенно долго бытовала в устной форме, пока не была записана церковником. У нее имеются фольклорные аналоги на очень широком географическом поле от Скандинавии до Индонезии. Для людей она, кажется, служила притчей о судьбе, от которой не уйдешь. Но для летописца – пример верного предсказания, осуществленного язычником, то есть бесовского. Поскольку история достоверная, то создавалось впечатление, что волхв-кудесник причастен промыслу Божьему. Чтоб развеять дурман искушения, летописец сразу вслед за текстом легенды вставил большое пояснение, которое представляет собой модифицированную цитату из греческой хроники Георгия Амартола (IX в.), куда она в свою очередь попала из хроники Иоанна Малалы (VI в.)[38]. Формально можно сказать, что перед нами плохой перевод, но на самом деле это именно взгляд русского монаха, таким образом выраженный:
«Неудивительно, что от волхвования сбывается чародейство. Так было и в царствование Домициана: тогда был известен некий волхв именем Аполлоний Тианский, который ходил и творил всюду бесовские чудеса – в городах и селах. Однажды, когда из Рима пришел он в Византию, упросили его живущие там сделать следующее: он изгнал из города множество змей и скорпионов, чтобы не было от них вреда людям, и ярость конскую обуздал на глазах у бояр. Так и в Антиохию пришел, и упрошенный людьми теми – антиохиянинами, страдавшими от скорпионов и комаров, сделал медного скорпиона, и зарыл его в землю, и поставил над ним небольшой мраморный столп, и повелел взять людям палки и ходить по городу и выкрикивать, потрясая теми палками: “Быть городу без комара!”. И так исчезли из города скорпионы и комары. И спросили его еще об угрожавшем городу землетрясении, и, вздохнув, написал он на дощечке следующее: “Увы тебе, несчастный город, много ты потрясешься, и огнем будешь попален, оплачет тебя [тот, кто будет] на берегу Оронта”».
Об [Аполлонии] этом и великий Анастасий [Иерусалимский] из Божьего града сказал: «Чудеса, сотворенные Аполлонием, даже и до сих пор на некоторых местах исполняются: одни – чтобы отогнать четвероногих животных и птиц, которые могли бы вредить людям, другие же – для удержания речных струй, вырвавшихся из берегов, но иные и на погибель и в ущерб людям, хотя и на обуздание их. Не только ведь при жизни его так делали бесы такие чудеса, но и по смерти, у гроба его, творили чудеса его именем, чтобы обольщать жалких людей, часто уловляемых на них дьяволом».
Итак, кто что скажет о творящих волшебным искушением делах? Ведь вот, искусен был [Аполлоний] на волшебное обольщение, и никогда не считался Аполлоний с тем, что в безумстве предался мудрому ухищрению; а следовало бы ему сказать: «Словом только творю я то, что хотел», и не совершать действий, ожидаемых от него.
То все попущением Божиим и творением бесовским случается – всеми подобными делами испытывается наша православная вера, что тверда она и крепка, пребывая подле Господа, и не увлекаема дьяволом, его призрачными чудесами и сатанинскими делами, творимыми врагами рода человеческого и слугами зла. Бывает же, что некоторые и именем
