ничего удивительного в том, что Маша Ольгу терпеть не могла. Удивительно было другое. Казалось бы, при такой расстановке сил сама Ольга Мэл вовсе не должна была замечать, настолько несоизмеримо выше стояла Ковалевская в школьной иерархии. Однако Мэл чем-то её задевала, и Ольга не упускала ни малейшей возможности самоутвердиться за Машин счёт.
Сейчас Ковалевская стояла у доски и вдохновенно вещала об антитезе образов сестёр Лариных:
– …в то время, как Татьяна, пусть и невзрачная внешне, являет собой глубокую и сложную, духовно богатую натуру, её куда более привлекательная физически младшая сестра Ольга – не более, чем пустая и бессмысленная кокетка…
– Угу, это, видимо, общая черта у всех носительниц этого имени… – не удержалась Мэл. Большую часть времени остроумие не было её сильной стороной, но сейчас прямо-таки звёзды сошлись.
Несмотря на популярность Ковалевской, в классе всё же прозвучало два-три смешка.
– Что ты там вякнула? – выходя из образа примерной ученицы, переспросила Ольга. – Рот свой закрой!
– Успокоились все! – жёстко потребовала Любовь Ильинична и строго уставилась на Мэл. – Да что же это такое сегодня? Семёнова! Ещё одна реплика, и пойдёшь к директору.
Однако Мэл уже не могла остановиться. Её переполняла злость.
– А может, это тебе стоит свой заткнуть привычным для тебя предметом, овца ты тупая? Или ты бесплатно не берёшь?
Класс уже откровенно веселился, несмотря на статус Ковалевской. Школьная популярность, увы, ненадёжная штука, и, каким бы ты ни был лидером, она не спасёт тебя от насмешек в случае удачной подколки. У Ольги же, как и у любой популярной фигуры, хватало скрытых недоброжелателей, которые никогда не стали бы задирать её от своего имени, но всегда с готовностью поддерживали такую инициативу у других.
– Семёнова! К директору! – взорвалась учительница.
– Как раз собиралась! – с готовностью ответила Мэл и, одним движением смахнув все свои вещи с парты в рюкзак, выбежала из кабинета.
***
К директору Мэл, разумеется, не пошла. Чего ради лишний раз отвлекать занятого человека? А к завтрашнему дню всё, глядишь, само собой забудется и утрясётся. Урок литературы на сегодня был последним, поэтому, проторчав до звонка в туалете на первом этаже (и мысленно посылая лучи поноса охраннику, который всё равно не выпустил бы её раньше срока), Мэл первой покинула школу и дворами направилась домой.
Поскольку дома её никто особо не ждал – вечно занятые родители целыми днями пропадали на работе – шла Мэл откровенно нога за ногу: пинала листья, считала ворон и листала новости на своём телефоне.
– «В Сокольниках крысы загрызли бомжа»… Потрясающе, звучит как начало песни… «На Бауманской молодая мама вывалилась из окна»… «Цены растут»… Может, начать писать рэп?.. Чисто по названиям… Какой отстой… – привычно беседуя сама с собой, вслух зачитывала она.
Для Мэл стало полной неожиданностью, когда в одном из пустынных дворов её вдруг обступили три её одноклассницы. Девочка была так погружена в свои мысли, что даже не услышала шагов за спиной: заметила девчонок, лишь когда две из них заступили ей дорогу. Обернулась, и увидела ещё одну позади. Одной из заступивших предсказуемо была Ольга. Две другие девицы – преданнейшая её свита. В пальцах у предводительницы была зажжённая сигарета.
– Что, коза крашеная, думала – выпендришься на меня и спокойно домой пойдёшь? – издевательски протянула Ольга, затягиваясь и выпуская струю дыма прямо Мэл в лицо.
Это была обратная сторона Ковалевской. Есть такие удивительные люди, которые умудряются прилично учиться, читать какие-то там книжки и при этом оставаться абсолютным законченным быдлом.
Впрочем, несмотря на численный перевес противника, а также на то, что сама Ольга была выше Мэл на полголовы, девочка не слишком-то испугалась. Как бы угрожающе блондинка себя ни вела, контингент их школы был не из тех, что практикуют метод «устроить тёмную». Так что Мэл брезгливо скривилась и помахала ладонью перед носом, разгоняя дым.
– Слушай, Ковалевская… – вполне миролюбиво начала она, – а не пойти бы тебе… дымить куда-нибудь в другое место?
– А что, тебе не нравится? – с неожиданно довольным видом поинтересовалась девушка.
Мэл собиралась найтись с ответом, но, похоже, её вдохновение на сегодня иссякло. Кроме того, её очень интересовало, что так порадовало Ковалевскую. Впрочем, это выяснилось буквально через секунду. Ольга вовсе не собиралась запугивать Мэл физической расправой. Она, как та собака из мема, «делала больно иначе».
– «Только в дыме сигарет я понимаю “да” или “нет”», – манерно растягивая гласные, проговорила блондинка.
От этой фразы Мэл перекосило. Ощущение было такое, словно она пропустила удар в живот и теперь не может вдохнуть.
– Чего ты тявкнула? – сузив глаза, очень тихо переспросила она.
– Эй, камон, Семёнова, ты серьёзно думала, что твою писанину нельзя найти? Ты бы хоть группу закрытой сделала, чтобы не позориться. А Виктор Ви, который тебе всё лайкает и комментит, – это, я так понимаю, Меньшикова. Больше слушателей твоей фигни нет?
– Оль, ну тут восемь человек, ты чо, – «вступилась» за Машу одна из Ольгиных подруг, глядя в экран своего телефона.
– Да это боты их… – отмахнулась блондинка.
Две девицы из свиты Ольги принялись наперебой зачитывать отрывки из текстов Машиных песен.
Меньше всего Мэл хотелось, чтобы кто-то узнал про то, что она что-то пишет и где-то выкладывает. Группу она завела совсем недавно, да и особо не пиарила нигде. Но в одном одноклассницы были правы – нужно было закрывать.
– Чё, рокстар? «Твои сине-зелёные глаза, не пойму: нефрит или бирюза…» – не унималась Ольга.
Удар ниже пояса. Слова из песни, написанной Мэл о парне, который ей нравится, но которому она, конечно, об этом никогда не расскажет. Девочка рванулась вперёд и выбила из рук у Ольги телефон. Тот упал на асфальт экраном вниз, а в следующую секунду Мэл вцепилась обидчице в волосы. Та завизжала. Ольгина свита подбадривала свою предводительницу воплями, но сама в драку не вмешивалась.
Гнев Мэл утих так же стремительно, как и вспыхнул. В голову ей вдруг скакнула мысль о том, что нападение на отличницу и любимицу учителей может повлечь за собой изрядные неприятности в дополнение к тем, которые она уже и так имела из-за своего асоциального поведения и низкой успеваемости. Девочка попыталась отпустить верещащую блондинку, но рукав её вязаного свитера зацепился за Ольгину серёжку.
– Помогите! – завопила та, когда Маша дёрнула её за ухо.
Мэл решила, что надо сваливать любой ценой. Она резко рванула рукав. Ольга закричала на весь двор, будто бы её резали. Мэл стало по-настоящему страшно, однако в то же время она почувствовала, что наконец свободна, и бросилась
