пойти на кухню за новой бутылкой, но потерял равновесие, покачнулся и снова сел, чудом удержавшись на стуле.
— Что-то я устал, — смущенно пробормотал он. — Пойду, прилягу. Не убирай со стола, сам все сделаю утром.
Старик осторожно двинулся к выходу из гостиной, для страховки придерживаясь за мебель и стены.
Алекс постоял на балконе, глядя на месяц, который висел напротив него. Черепичные крыши и деревья ниже по склону холма, сады и виноградники в долине, тянувшейся до черного горизонта, были едва различимы. Только редкие фонари и свет в окнах напоминали о том, что темнота вокруг обитаема. В других обстоятельствах Алекс, возможно, задумался бы, какими красками написать этот пейзаж. Или искал бы знакомые созвездия в темном небе. Или бездумно смотрел на месяц, постепенно впадая в сладкую дрему. Однако этим вечером его мысли занимала только девушка в комнате наверху. «Оставь ее в покое сегодня». Легко сказать!
Поднимаясь по стертым ступеням, Алекс вглядывался в темный проем, где до самой крыши закручивались пролеты и галереи старинной лестницы.
«Неужели она действительно спит?»
Вот пустая спальня родителей. За следующей дверью похрапывал Эдвард. Лестничный марш. Еще один. Пол перед дверью Шарлотты подленько скрипнул. Алекс остановился, взявшись за круглую дверную ручку. Повернул. Дверь была заперта изнутри.
«Эх!.. Ну и ладно!»
Не глядя отбросив в сторону футболку и шорты, Алекс вытянулся в кровати и подложил руки под голову. Наглый месяц перебрался повыше и теперь смотрел на него через иллюминатор окна.
— Чего тебе? — с вызовом спросил Алекс. — Не волнуйся, все будет нормально.
Разочарование все еще неприятно копошилось внутри. Он отвернулся к стене и начал по-детски ковырять пальцем камень под слоем полупрозрачной краски. За этим занятием его и застал пришедший без приглашения сон.
Месяц по-прежнему смотрел в окно, но что-то с ним было не так. Алекс не успел разобраться, что именно, поскольку другие, куда более странные обстоятельства захватили его внимание.
Рядом на кровати под одной с ним простыней лежала незнакомая девушка. Ее глаза были закрыты, поза расслаблена, дыхание спокойно. Осторожно, стараясь не потревожить невесть откуда взявшуюся соседку, Алекс отодвинулся как можно дальше к стене и огляделся.
Его комната со скошенным потолком выглядела иначе, чем днем. На месте встроенного шкафа стоял сундук с обитыми металлом углами. Поверх простого деревянного стула навален ворох чужой одежды. Рядом с кроватью висело зеркало, под ним — круглый столик с пузатым кувшином, а под столиком — небольшой таз. Все эти вещи Алекс видел впервые. Лишь два круглых окна и дубовая балка на потолке с характерной продольной трещиной были ему знакомы.
В поисках объяснений он снова взглянул на месяц. Тот стал заметно полнее с момента их предыдущей встречи, а его острые рожки теперь смотрели в противоположную сторону. «Как буква «С», значит, старый месяц, убывающий. А только что был растущий, как буква «Р»» — автоматически отметил он.
В доме стояла гулкая тишина, зато снаружи шумели кроны деревьев и заходился лаем одинокий пес.
Девушка зашевелилась и приоткрыла глаза.
— Почему ты не спишь, Николя? — спросила она, улыбнувшись. — Опять кашель?
Алекс пожал плечами. Во-первых, его полное имя было Александр. Во-вторых, он и не думал кашлять. Хотя в одном девушка была права — сна не было ни в одном глазу.
— Ложись ко мне поближе, любимый, засыпай, — прошептала незнакомка, протянув к нему руку.
От этого движения простыня соскользнула с ее плеча. От неожиданности Алекс на секунду зажмурил глаза — на девушке не было ни лоскутка одежды. Однако она была молода и красива, и ее предложение звучало весьма соблазнительно. Алекс несмело протянул руку для объятия и обомлел. Его пальцы наткнулись на теплый, не оставлявший никаких сомнений, округлый живот — незнакомка была беременна.
Она улыбнулась в лунном свете.
— Малыш подрос. Скоро я уже не смогу надеть свое платье. Но ничего, новое почти готово, я буду носить его до самых родов. Надо будет только постепенно выпускать немного ткани в боках. Не убирай руку. Малышу нравится, когда ты его гладишь.
«Малыш?! Роды?!» Алекса бросило в пот. «Это все не может быть правдой! Глюки у меня, что ли?! Или, может быть, это сон?» Он вытер ладонью лоб.
— Тебе снова нехорошо, Николя? — забеспокоилась девушка. — Прости! Доктор каждый раз напоминает, что тебе нужен покой.
Она поцеловала его в плечо и отодвинулась.
— Ложись, как тебе удобно. Не можешь заснуть?
Алекс замотал головой. Какой тут сон?!
— Давай я буду тебе что-нибудь рассказывать, и ты уснешь. Ты говорил, что мой голос тебя убаюкивает. Хочешь лечь повыше? Я дам вторую подушку.
Незнакомка проворно вскочила с кровати, отбросив в сторону простыню. На цыпочках подошла к сундуку, по крышке которого были в беспорядке разбросаны банки с краской, листы бумаги, разной толщины кисти и коробки с рисовальным углем. Девушка переложила на пол творческий хлам и достала подушку из сундука. Пользуясь моментом, Алекс рассматривал ее прекрасное тело. Стройные ноги, длинная шея и красивый изгиб спины выдавали фигуру, достойную кисти художника. Она с улыбкой повернулась к Алексу, одной рукой прижимая к боку подушку, а второй обнимая аккуратный, пока еще небольшой живот.
Он впервые в жизни видел беременную женщину обнаженной и должен был признать, что интересное положение ее совершенно не портило. Удивительным было то, как незнакомка относилась к своей наготе. Она вела себя так естественно, будто ее тело никогда не знало одежды.
Подложив подушку под голову Алекса, девушка забралась на кровать и легла рядом, подперев рукой голову.
— Помнишь, как мы с тобой познакомились? — спросила она негромко и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Я позировала русскому художнику — уж и не помню, как его звали — а ты зашел к нему в гости. Это было перед Рождеством. Шла война с Пруссией, Париж был в осаде. В город уже несколько месяцев не привозили продукты. На улицах нельзя было встретить ни кошку, ни собаку, их всех давно съели. Деревья на бульварах срубили на дрова. Ты выглядел таким замерзшим и голодным! Мы все тогда голодали и мерзли ужасно.
Предпосылки Франко-прусской войны 1870–1871 годов крылись в растущей силе Северогерманского союза, который, благодаря политическому гению и твердой руке канцлера Отто фон Бисмарка, последовательно объединял под собой германские земли. Усиление Пруссии, ставшей центром и вдохновителем союза германских государств, противоречило интересам Франции, стремившейся любыми способами ослабить воинственного соседа.
Вопреки умеренной позиции французского императора Наполеона III и прусского кайзера Вильгельма I, их правительства искали малейший повод, чтобы развязать войну и, конечно, нашли его — в
