– Ты кое-что забыла. Кое-что важное. – У него в руках была репродукция: «Спор за душу Гвидо да Монтефельтро». – Вчера я нашел ее в спальне на полу. Уже не помню, кто из нас ее нес, но кто-то уронил.
Джулия не обратила внимания на репродукцию, которую в свое время Габриель сунул в ее почтовый ящик в Торонто. Сейчас ее больше интересовало выражение лица Габриеля. Чувствовалось, он взволнован. В глазах – нескрываемая тревога. Пальцы теребили мокрые волосы.
– Конечно, тебе нужно было побыть наедине с собой. Но нельзя находиться в разлуке так долго. Ты позволишь войти?
Джулия отступила, пропуская его. Габриель вошел. Джулия села на диван, свернулась калачиком и закуталась в старое одеяло.
Габриель следил за ее движениями. Джулия приняла защитную позу. Положив иллюстрацию на крышку ноутбука, он встал, засунув руки в карманы.
– Я заново перечитал текст твоей лекции, а затем взялся за «Ад». – Он смотрел ей в глаза. – Вчера я сказал недопустимые вещи.
– Спасибо.
Ее поза стала менее напряженной.
– У меня есть предложения по улучшению текста. – Габриель уперся бедрами в край стола. – Знаю, что для тебя важно стоять на собственных ногах. Но если тебе требуется помощь, я буду рад помочь.
– Я с удовольствием приму твои советы, если ты не станешь говорить, в каком направлении я должна думать.
– Этого я бы тебе никогда не сказал. Да и как я могу? – Его лицо смягчилось. – Я многое люблю в тебе, и не в последнюю очередь – твои идеи. – Его взгляд упал на картинку. – Извини, я был излишне придирчив. Но пойми, Джулианна: тема твоей лекции отчасти имеет личный характер. История Франциска, рисковавшего жизнью в аду ради спасения души Гвидо, схожа с моей историей. С историей моего признания, сделанного перед дисциплинарным комитетом тогда, в Торонто.
Джулия сразу же почувствовала комок в горле. Она не любила мысленно возвращаться к событиям того времени. Дисциплинарный комитет и ее временный разрыв с Габриелем были слишком болезненными воспоминаниями.
– Должен признаться: моя обостренная реакция была вызвана не только ходом твоих рассуждений. Меня задело то, что я посчитал твоим отходом от этой истории. От нашей истории.
– У меня и в мыслях не было отмахиваться от столь значимых событий. Я же знаю: ты тогда рисковал всем, только бы мне помочь. И еще я знаю, что ты прошел через настоящий ад. – Лицо Джулии сделалось решительным. – Если бы мы вдруг поменялись ролями, я бы ради твоего спасения спустилась в ад.
Улыбка тронула уголки его рта.
– Беатриче знала, что не может сопровождать Данте в его странствиях по аду. Вместо себя она послала Вергилия.
– Единственный известный мне Вергилий – это Пол Норрис. [6]Сомневаюсь, что ты обрадовался бы его помощи.
– Пол едва ли годится на роль Вергилия, – хмыкнул Габриель.
– А для меня он тогда стал Вергилием.
Габриель нахмурился. Его и сейчас корежило при мысли об участии, какое принял Пол в судьбе Джулии.
– Я был сущим придурком. И тогда, и сейчас. – Габриель оторвался от стола и встал перед Джулией, засунув руки в карманы. – Ты позволишь? – спросил он с явным намерением сесть рядом.
Она кивнула.
Габриель сел, протянул руку. Джулия приняла ее.
– Я не хотел делать тебе больно.
– Знаю. Я тоже сожалею, что так вышло.
Габриель пересадил жену себе на колени и зарылся лицом в ее волосы:
– Не хочу, чтобы ты запиралась в ванной, только бы меня не видеть.
Он прижался губами к ее губам. Джулия почти мгновенно ответила на его поцелуй.
Габриель целовал ее, но сдержанно. Его губы были теплыми и зовущими. Он осторожно двигал языком, наслаждаясь ее ртом. Не выдержав, Джулия обняла его за шею и притянула к себе.
Габриель дразнил ее, ведя языком по тонкой щели между губами. В конце концов Джулия открыла рот. Язык Габриеля осторожно проскользнул внутрь. Их языки встретились. Его поцелуи никогда не лгали. Слова не требовались, чувства говорили гораздо больше. Джулия ощущала его раскаяние и грусть. Но даже они не притушили пламени его желания. Это она тоже чувствовала.
Его руки незаметно переместились с ее лица к бедрам. Габриель приподнял ее, и теперь Джулия сидела на нем, широко расставив ноги. Они продолжали крепко обниматься.
– Идем в постель, – хриплым умоляющим голосом произнес Габриель, лаская ей ягодицы.
Его возбуждение нарастало.
– Идем.
– Вот и хорошо, – прошептал Габриель, прижимаясь губами к ее уху. – У нас предостаточно времени до пробуждения наших гостей и завтрака.
– Мы все-таки должны считаться с гостями, – напомнила Джулия, отстраняясь от него.
– Ничего мы не должны, – возразил Габриель, и его синие глаза опасно блеснули. – Сейчас ты в этом убедишься.
* * *
– Минувшая ночь была ужасной, – признался Габриель.
Он лежал на спине, засунув руку под голову. Прикрываться одеялом ему не хотелось. В спальне было тепло. Его любимая жена лежала рядом – на животе и тоже совершенно голая. В такие моменты Габриель жалел, что нельзя вот так целыми днями голышом валяться в постели.
– Да, ужасной, – согласилась Джулия. Она приподнялась на локте, чтобы видеть его глаза. – Почему ты не пришел и не поговорил со мной?
– Я хотел заново перечитать текст твоей лекции. И еще мне казалось, что тебе нужно побыть одной.
– Я не люблю ссориться с тобой, – сказала Джулия. Она нагнула голову. Пряди волос качнулись, чуть прикрыв ей грудь. – Я просто ненавижу ссоры, – добавила она.
– Я тоже не люблю с тобой ссориться, – признался Габриель. – И меня это удивляет. Раньше я обожал такие ссоры. Ты превращаешь меня в пацифиста.
– Сомневаюсь, Габриель, что ты когда-нибудь станешь пацифистом. – Ее голос задрожал. – Ноша аспирантки тяжела. Мне нужна твоя поддержка.
– Она у тебя есть, – страстно прошептал Габриель.
– Пойми: в своей лекции я вовсе не собиралась опровергать твою точку зрения. Просто… так получилось.
– Иди ко мне.
Джулия легла на него, и руки Габриеля сомкнулись у нее на спине.
– Мы должны найти иной способ выражения профессиональных разногласий. Без повторения вчерашнего. Мое сердце этого не выдержит.
– Мое тоже, – шепотом призналась Джулия.
– Обещаю тебе впредь не становиться эгоистичным придурком, если ты пообещаешь не запираться от меня в ванной, – сказал Габриель, сверля ее глазами.
