Кэти… Найджел почувствовал, как в груди что-то оборвалось. Не в первый раз за сегодняшний длинный несчастный день. Как же ему не хватает дорогой малышки Кэт! Как же ему хочется вернуть ее, больше всего на свете хочется!.. И снова горькие, едкие слезы навернулись на глаза.
Найджел с силой нажал на акселератор, пытаясь хоть как-то ослабить владеющее им напряжение. За окном мелькали знакомые улицы. Впереди засветились красные огни светофора. Скорее, скорее! Он сильнее вдавил педаль в пол и устремился к перекрестку, бросая вызов проклятой старухе по имени Смерть.
Джессика шевельнулась и что-то пробормотала. Он покосился на нее, сжал челюсти и заставил себя сбавить скорость. Одной катастрофы на сегодня довольно. Мгновение безумия миновало, а молодая женщина продолжала спокойно спать, даже не подозревая, что он готов был рискнуть ее жизнью.
Но ощущение замешкалось. Замешкалось и продолжало жечь его изнутри, как кислота. Гнев, что так безвременно оборвалась молодая жизнь, пересилил даже горе. И Найджел угрюмо подумал, что знает лишь один способ как-то смягчить его.
«Мерседес» свернул на подъездную аллею и затормозил у дома. Джессика потянулась, открыла покрасневшие глаза и огляделась.
Найджел ждал, когда же она поймет, где оказалась.
К его удивлению, этого не случилось. Наверное, слишком устала, решил он. Джессика открыла дверцу и вышла. Он последовал ее примеру, достал из багажника сумку, поднялся на порог, достал из кармана ключи.
— У тебя, значит, есть ключи, — пробормотала она, с трудом сдерживая зевок.
— Да.
— Что ж, молодцы.
— Гмм… — удивился странноватому комментарию Найджел.
— Кэти и Тэд, — пояснила Джессика. — Молодцы, что оставляют тебе ключи от дома.
Он помолчал с непроницаемым выражением лица, подумал, заметила ли она, что говорит о Кэтрин, как о живой.
И снова в нем вспыхнул гнев. И снова усилием воли был подавлен.
— Хотя ничего странного, — почти проснувшись, продолжила Джессика. — Все Скленнерды почитают семейную сплоченность главной добродетелью.
— Не вижу в сплоченности ничего плохого, — огрызнулся Найджел.
— Угу, но только пока она не выходит за рамки разумного… — Оказавшись в просторном холле, Джессика оглянулась на своего спутника, увидела, что тот все еще держит ее сумку, и сухо добавила:
— Можешь бросить ее прямо на пол. Надеюсь, ты доберешься до дома без происшествий. — Затем повернулась и прошествовала к лестнице.
Найджел с любопытством смотрел ей вслед.
Когда же наконец она заметит белые шелковые обои, легкие светлые занавески, дорогой полированный паркет — все то, что так разительно отличало его дом от дома Кэтрин, обожавшей темно-красные тона и тяжелые драпировки?
И вот Джессика замерла, внимательно повела глазами вокруг, втянула воздух сквозь стиснутые зубы и повернулась лицом к нему.
— Ты, — выдохнула она, совершенно потрясенная, — ты ведь не думал, что я соглашусь остаться здесь с тобой?
Бросившись к входной двери, Джессика повернула ручку — тщетно.
— Ты прекрасно знаешь, что она не откроется, пока я не выключу сигнализацию.
— Тогда выключи.
Джессика стояла так близко, что он ощущал на щеке ее дыхание. Она пахла розовой туалетной водой и больницей. Да, Найджел ясно видел, что она бросает ему вызов, но под ним заметил еще и тревогу, потому что Джессика не понимала, почему он привез ее именно сюда, на место преступления…
Найджел мог бы успокоить ее, заверить, что в его действиях нет злого умысла, что ей надо где-то жить во время пребывания в Лос-Анджелесе, что не настолько же он жесток, чтобы привезти ее в дом только что погибшей невестки и бросить там одну. Но все это было бы не правдой, вернее полуправдой.
Что-то перевернулось и сломалось в нем во время сумасшедшей гонки. Он желал ее, желал так сильно, что внутри все горело и болело. Единственное, чего ему хотелось сейчас, это схватить ее на руки, закинуть на плечо и потащить в ближайшую спальню. Там швырнуть на кровать и заняться с ней сексом — настоящим, без всяких фальшивых претензий на нежные чувства, яростным сексом. Таким, что помог бы хоть на время забыть обо всем, что произошло за этот длинный, тягостный, ужасный день: горечь потери сестры, переживания за жизнь зятя. Эта женщина превратила последние три года его жизни в сплошное страдание. И самое меньшее, чем она могла расплатиться, — это помочь ему преодолеть боль сегодняшнюю.
Джессика знала, что у него на уме. Воздух вокруг них дрожал от напряжения, от едва сдерживаемого обоюдного желания. Его глаза сияли от возбуждения, а у нее моментально пересохло во рту.
— Нет, — еле слышно прошептала она и облизнула губы.
— Почему нет? — Найджел не мог не заметить этого предательского движения ее языка и с усмешкой добавил; — Ради прошлого.
Ради прошлого? Она едва не задохнулась.
Поверить невозможно, что он осмеливается так вести себя! Неужели его ничто не может остановить: ни сознание того, что где-то рядом три человеческих существа ведут битву за жизнь, ни трагическая смерть любимой сестры?
— Постыдился бы! — яростно выговорила, словно выплюнула, Джессика и, не обращая внимания на валяющуюся на полу сумку, направилась в глубь дома.
Она прекрасно знала, что делает. Дверь из дальней малой гостиной вела в подземный гараж — именно туда-то она и направилась. И уже спустя пару минут убедилась, что выезд из гаража заблокирован, как и входная дверь. Сердце ее упало от этого открытия, но решимости не поубавилось. Джессика вернулась в гостиную и обнаружила там Найджела. Он прислонился спиной к стене и с ленивым интересом наблюдал за ней.
— Я все равно выберусь! — выкрикнула она. — Пусть даже через окно!
— Окна тоже заблокированы. Система единая. И выбить тебе их не удастся — стекла бронированные.
— Но грохота будет достаточно, чтобы привлечь внимание, — возразила Джессика. — Соседи услышат и позвонят в полицию.
Найджел усмехнулся.
— Боюсь, ты позабыла, что на двадцать акров вокруг никого нет. Так что едва ли твои действия возымеют какой-то результат, кроме того, что потратишь остатки сил.
Джессика вдруг осознала всю глупость и смехотворность этого разговора.
— Послушай, — сказала она, — я устала, ты тоже устал. У нас обоих был отвратительный, тяжелый день. Неужели нельзя вовремя остановиться и прекратить это? — Помолчала и решила испробовать другую тактику, заговорив умоляющим тоном:
— Ну пожалуйста, Найджел, выпусти меня. Пожалуйста!
— Хотелось бы мне, чтобы все было так просто, — вздохнул он.
— Все именно так просто!
— Увы, нет, — возразил Найджел. Его насмешливое настроение испарилось без следа, сменившись беспросветной тоской. — Давай-ка я разъясню тебе, что к чему. Ты будешь жить здесь, у меня, потому что отсюда проще и быстрее всего добираться от больницы.
