Я держался в стороне, чтобы не мешать, наблюдая за работой каждого. Отец командовал «парадом», направляя воинов, выслушивал их мнения и делал пометки в своём смартфоне. Наблюдая за его работой, меня наполнила гордость. Он действительно хороший чувак и делал всё, что в его силах, чтобы защищать всех нас от Жнецов.
В конце концов, все артефакты были обследованы, взяты образцы из мензурок, Жнецы были уложены в трупные мешки – в общем, сделано всё, что можно было сделать. Отец, Сергей, Инари и я, покинув горнолыжный курорт поздно вечером, вернулись обратно в особняк. К тому моменту солнце уже село, а снегопад усилился. От такого обилия снега начало казаться, будто мы живём в огромном снежном шаре.
По пути мы сделали небольшую остановку и захватили несколько пицц, поскольку Сергей и Инари решили остаться на ужин. И прежде чем всем собраться на кухне – сходили в душ. Отец обсуждал с друзьями некоторые детали, которые они планировали завершить завтра утром, но я практически умирал с голоду, поэтому открыл одну из коробок с пиццей. Сражения выматывают, после них я всегда голоден. От коробки поднимался пар, принося с собой вкуснейшие запахи расплавленной моцареллы, пепперони, ветчины, сосисок и лука. Мой желудок заурчал. Первый кусок я проглотил еще даже не усевшись за стол и сразу же схватился за следующий, не потрудившись озаботиться тарелкой.
Я как раз доел второй кусок, когда запищал мой мобильный. Прежде чем достать телефон, схватил салфетку и вытер руки.
Оливер: «Чем занимаешься?»
«Ем пиццу с отцом, С и И. А ты? – набрал в ответ.
Оливер: «Сижу с Г в библиотеке».
Я бросил взгляд на часы на стене. Седьмой час, что значит – смена Гвен в библиотеке Древности. Поколебавшись, все же написал в ответ: «Как она?»
Оливер: «Нормально. Раздраженная, тебя ведь нет рядом».
«Знаю. Передай, что мне очень жаль. Снова».
Несколько секунд спустя телефон снова запищал.
Оливер: «Приезжай, да скажи ей сам, спартанец».
Я вздохнул. Этого я сделать не мог, и Оливер прекрасно об этом знал. Тем не менее, в каждой нашей переписке он спрашивал, когда я вернусь в академию. Я ответил, что мне нужно идти, после чего сунул сотовый в карман. Хоть у меня и пропал аппетит, я заставил себя съесть еще кусочек пиццы, чтобы отец с друзьями не заметили неладное.
Отец, Сергей и Инари принесли тарелки, салфетки и вилки, и положили себе по кусочку. Сергей и Инари сели в центре длинного стола, я схватил свой четвертый кусок и уселся напротив. Отец подошел к столу последним. В замешательстве бросив взгляд на свое привычное место, он все же обошел вокруг стола и сел рядом со мной, одаривая меня нерешительной улыбкой. Я улыбнулся в ответ.
Настроение у всех было заметно лучше, чем сегодня утром. Я расслабился, болтал с остальными и даже иногда шутил. Мы знали, что победили Жнецов, по крайней мере, сегодня.
В кои-то веки я почувствовал себя так, будто все действительно было нормально – до тех пор, пока нашей трапезе не помешал сотовый отца. Впрочем, и это тоже было нормальным.
Он наклонился вперед, поднял телефон и, увидев номер, нахмурился. Глянув на меня, он собрался отложить телефон, не собираясь отвечать на звонок.
– Все в порядке, пап, – тихо отозвался я. – Наверно, тебе лучше ответить.
– Ты уверен? Это может подождать, пока мы не закончим ужинать. Нам так... хорошо и весело, я не хочу все испортить, – сказал он.
Сергей и Инари продолжали есть, то и дело поглядывая на нас.
Я кивнул. – Да, уверен. Я не против.
Телефон продолжал звонить, но отец по-прежнему не брал трубку.
– Возьми трубку, пап, – сказал я. – Вдруг у техников появилась информация о том, чем Жнецы занимались в том кабинете.
Он смотрел на меня ещё несколько секунд, прежде чем, в конце концов, кивнул и поднес телефон к уху.
– Да?
Человек на другом конце линии говорил быстро, резко и отрывисто. Что бы он там не говорил, ничего хорошего это не предвещало, потому что рот отца сразу же образовал строгую линию, и он забарабанил указательным пальцем по столу. Верный признак беспокойства. Инари и Сергей обменялись взглядами. Им было знакомо это напряжённое, обеспокоенное выражение на его лице также хорошо, как и мне.
– Когда? – в итоге выкрикнул он. – И как именно?
Опять последовал поток слов.
– Вы сможете остановить это? – спросил он. – Или хотя бы замедлить? Какой у вас план? Что намереваетесь делать дальше?
Молчание. Потом ещё больше слов, в этот раз медленнее и тише.
– Хорошо, – наконец отозвался отец. – Я позвоню другим членам Протектората и выясню, есть ли какие-либо исследования об этом. Если мы что-нибудь найдём, я сразу же вам сообщу. Держите меня в курсе.
Сказав это, он положил трубку. Отец смотрел на свой сотовый ещё несколько секунд, прежде чем положил тот на стол. Не успел он оторвать от него руку, как зажужжал мой мобильный. Вытащив тот из кармана, я уставился на дисплей. Звонил Оливер. Он на самом деле звонил, чтобы поговорить. Странно. Обычно он предпочитал сообщения.
– Кто это? – спросил отец по-прежнему резким голосом.
– Оливер.
Я собирался ответить на звонок, но отец покачал головой.
– Я знаю, почему он звонит, – объяснил он. – Кое-что произошло. В Северной Каролине. В академии. А если быть точнее, в библиотеке.
Оливер был там, вместе с Гвен.
– С Гвен что-то случилось? – казалось моё сердце сжал ледяной кулак. – Что? Что произошло? С ней всё в порядке?
– Не совсем.
Отец рассказал, что случилось, с кем он говорил и что рассказал ему этот человек об инциденте в академии. Каждое его слово только сильнее разжигало во мне гнев на Жнецов, особенно на Агрону, без сомнения, спланировавшую это.
В этот момент я поклялся себе, что найду свою мачеху и заставлю заплатить за всё, что она сделала. Где бы она ни пряталась, в какую бы глубокую тёмную дыру не залезла, за сколькими бы Жнецами не скрывалась – я отыщу ее и позабочусь, как подобает истинному спартанцу. Агрона больше не причинит боль никому из моих близких. Никогда больше, – поклялся я себе, сжимая руки в кулаки.
И всё же ярость, бушевавшая во мне, была ничем, по сравнению с внезапным, мучительным страхом – страх за Гвен и друзей, оставшихся в Мифакадемии.
Потому что сейчас они находились в огромной опасности – а я не знал, как их спасти.
