— Тетя Клэр права, — заявил Ян, машинально потирая нос.
— Мы ведь не можем позволить, чтобы к нам сбежались всякие звери.
— Ну, и здесь мы не можем оставить беднягу Гэйвина! — возразил Дункан, возмущенный подобной идеей. — Что, неужели мы бросим его вот тут, на ступенях гостиницы, прямо в саване, как будто он подкидыш в пеленках? — Он опасно покачнулся, слишком большое количество спиртного повлияло на его обычно безупречное чувство равновесия.
Я видела, как широкий рот Джейми весело скривился, а лунный луч высветил его тонкую переносицу.
— Нет, — сказал он. — Мы не должны оставлять его здесь.
Он перебросил мешочек с деньгами с ладони на ладонь; послышался негромкий звон. Затем, решившись, Джейми опустил кисет в карман куртки.
— Мы сами его похороним, — твердо сказал он. — Фергус, ты не мог бы заглянуть вон в ту конюшню и узнать, нельзя ли там задешево купить лопату?
* * *
Наше недолгое шествие до церкви по тихим улицам Чарльстона выглядело не менее торжественным, чем традиционный похоронный кортеж, поскольку Дункан настоял на том, чтобы повторить по дороге наиболее интересные куплеты его причитаний.
Джейми заставил лошадей идти медленно, время от времени покрикивая на них; Дункан, пошатываясь, брел рядом с упряжкой, хрипло причитая и держась за уздечку одной из лошадок, а Ян придерживал другую, чтобы уравновесить качания Дункана. Мы с Фергусом шли сзади, чтобы придать процессии более респектабельный вид, Фергус нес на согнутой руке недавно приобретенную лопату и бормотал себе под нос ужасные предсказания насчет того, что всем нам наверняка придется ночевать в тюрьме за нарушение ночного покоя Чарльстона.
Церковь тоже стояла на тихой улице, и до ближайшего к ней дома было довольно далеко. Это было и к лучшему, если мы не хотели привлекать к себе внимания, но это также значило, что на кладбище при церкви отчаянно темно, и ни свет ближайшего фонаря, ни свет случайной свечи в окне не рассеют мрака.
Огромная магнолия нависла над воротами, ее кожистые листья поникли от жары, а ряд сосен, днем предлагавших вам тень и отдых от жары, ночью не давали проникнуть к земле ни единому лучику луны или звезд, так что церковный двор был черным, как… ну да, как склеп.
Идти сквозь эту черноту было все равно что протискиваться между занавесями из черного бархата, надушенными смолой прогретых солнцем сосен; это были бесконечные пласты чего-то мягкого, терпкого… Ничто не могло быть более непохожим на холодную чистоту нашей Горной страны, чем эта удушающая южная атмосфера. Но при этом едва заметные клочки тумана висели над темными кирпичными стенами, и мне очень не хотелось вспоминать подробности истории, рассказанной Джейми, — истории о tannasq.
— Мы поищем подходящее местечко. А ты подержи лошадей, Дункан, — Джейми соскользнул вниз с козел и взял меня за руку. — Может, лучше будет поближе к стене? — сказал он, ведя меня к воротам. — Мы с Яном будем копать, ты подержишь фонарь, а Фергус может постоять на страже.
— А Дункан? — спросила я, оглянувшись назад. — С ним ничего не случится? — Шотландца уже не было видно, его высокая тощая фигура растаяла в тени лошадей и фургона, но зато его было хорошо слышно.
— Он будет старшим могильщиком, — ответил Джейми, и в его голосе послышался смешок. — Нагнись, Сасснек! — Я машинально наклонила голову, чтобы не стукнуться о низко нависшую ветку магнолии; не знаю, то ли Джейми действительно видел в полной тьме, или его выручал инстинкт, — но я никогда не замечала, чтобы он спотыкался или на что-то налетал, как бы темно ни было вокруг.
— Неужели ты думаешь, что никто не заметит свежую могилу? — пробормотала я.
В церковном дворе оказалось на самом деле не совсем темно; едва выйдя из-под магнолии, я различила смутные очертания могильных камней, казавшихся в ночи невесомыми, но зловещими, и легкий туман, поднимавшийся от густой травы у их подножий.
Мои ноги запутались в этой траве, когда мы пробирались между надгробиями. Мне казалось, я ощущаю молчаливые волны недовольства нашим вторжением, поднимавшиеся из-под земли. Я налетела подбородком на камень и прикусила губу, едва удержавшись, чтобы не извиниться вслух перед тем, кто лежал под этим камнем.
— Думаю, заметят, — Джейми выпустил мою руку, чтобы пошарить в своем кармане. — Но если священник потребовал денег за то, что мы сами похороним Гэйвина, я не думаю, чтобы он стал трудиться и выкапывать его бесплатно, а?
Малыш Ян возник из тьмы прямо возле моего локтя, жутко перепугав меня.
— Вон там есть свободное местечко, дядя Джейми, у северной стены, — сказал он очень тихо, хотя нас явно никто не мог услышать. Помолчав немного, парнишка чуть придвинулся ко мне. — Очень тут темно, а? — голос Яна звучал как-то неуверенно. Он выпил почти столько же, сколько Джейми или Фергус, но в то время как в мужчинах спиртное пробудило мрачный юмор, на мальчишку оно явно подействовало подавляюще.
— Ага, вот оно. Я прихватил из таверны огарок свечи… погодите-ка, — легкий шорох сообщил нам о том, что Джейми ищет кремень и трутницу.
Окружавшая нас непроглядная тьма вызвала во мне такое ощущение, словно я лишилась тела, став чем-то вроде призрака. Я подняла голову и увидела звезды, плохо различимые сквозь густой воздух, — они просто не в силах были донести свой свет до земли, рождая лишь чувство безмерного расстояния и бесконечной отдаленности.
— Похоже на канун Пасхи, — негромко произнес голос Джейми, сопровождаемый скребущими звуками от ударов кремня. — Я однажды видел эту службу, в Париже, в Нотр Дам. Поосторожнее, Ян, тут камень… — Глухой удар и сдержанный стон сообщили нам, что Ян уже обнаружил камень самостоятельно.
— В соборе было совсем темно, — продолжал Джейми, — но каждый, кто пришел на ту службу, должен был купить при входе маленькую свечку, их продавала какая-то старая карга. Это было примерно так… — Я скорее почувствовала, чем увидела его жест, указующий на небо над головой, — огромный купол вверху, и тишина полная, и людей набито полно, стоят бок о бок… — Хотя жара так и не спала, я невольно содрогнулась при этих словах, напомнивших мне о мертвецах вокруг нас, молчаливо лежавших бок о бок в ожидании грядущего воскресения.
— А потом, когда я уже думал, что не выдержать этой тишины и этой толпы, у двери раздался голос священника: «Христос воскрес!» — и прислужники тут же зажгли огромную свечу, которую он держал. И от ее огня все зажгли свои свечки, и свет побежал по проходам, во все стороны сразу!
Теперь я видела его руки, слабо освещенные искрами, летевшими от кремня.
